Храмы г. Ельца

Елец. Немецкая кирха

Немецкая кирха

Адрес: Липецкая обл., г. Елец, ул. Ани Гайтеровой, д. 42А

Posted in Храмы г. Ельца | Tagged , , | Leave a comment

Елец. Знаменский женский монастырь

Фото 04.05.2014:

Фото 05.08.2015:

Елецкий Знаменский епархиальный женский монастырь на Каменной горе

Адрес: Липецкая обл., г. Елец, ул. Слободская, д. 2А

На территории монастыря расположены:

Знаменский женский монастырь (По материалам книги: "Храмы и монастыри Липецкой и Елецкой епархии. Елец / А.Ю. Клоков, А.А. Найдёнов, А.В. Новосельцев — Липецк: Липецкое областное краеведческое общество, 2006. — 512 с."):

История женского монастыря на Каменной горе в городе Ельце уходит своими корнями в начало XVII столетия. Тогда, в 1628-1629 гг., по благословению игумена Елецкого Троицкого монастыря Моисея монахом Савватием в лесу на «старом городище», занимавшем обрывистый каменный мыс, образованный р. Ельчиком и оврагом Кременной Верх, был построен скит с деревянной церковью во имя «Рождества Пресвятыя Богородицы и Ея честныя иконы Знамения Курския» и несколько келий, где жили по два-три старца Троицкого монастыря, жаждавших уединения.

В 1657 г. в скиту Троицкого монастыря на Каменной горе насчитывалось 5 человек братии. В это время главными его благотворителями были купцы Григорий Шустов и Моисей Росихин, а также елецкий воевода Любим Шекловитый, оказавший помощь в постройке второго деревянного храма во имя св. Николая Чудотворца и пожертвовавший в него иконы и церковную утварь — чашу, дискос с прибором, Царские Врата и пр. Тогда же Каменногорский монастырь, занимавший «3 сажени длины и 16 с половиной саженей ширины», был обнесён деревянным острогом.

Тихая и уединённая жизнь монахов Троицкого монастыря в новоустроенном скиту закончилась в 1682 г., когда братия, жившая здесь, была переведена в Троицкий монастырь после посещения Ельца святителем Митрофаном, направлявшимся на вновь открытую Воронежскую кафедру.

Ельчане тогда с великой радостью встречали своего архипастыря и принимали его святительское благословение. Владыка Митрофан обратил внимание на подходивших к нему черниц-инокинь, так как знал, что в Ельце находился только мужской Троицкий монастырь, и потому спросил: «Где они имеют свое пребывание; куда ходят на божественную службу молиться? Чем занимаются и какими средствами добывают себе пропитание?» На что черницы ответили, что живут они по мирским домам, так как женской обители в городе нет, питаются мирским подаянием, а на божественную службу ходят в мужской монастырь Рождества Пресвятыя Богородицы». После этого в 1683 г. последовал указ Воронежского Преосвященного о преобразовании Каменногорского скита в женский монастырь, начальницей которого была поставлена духовно опытная монахиня Иулита, возведённая в сан игумении.

Учредив своим указом новый монастырь, воспринятый игуменом Троицкого монастыря Иосифом с недовольством, святитель Митрофан поспешил подкрепить своё решение царским указом и ходатайствовал особым прошением пред высочайшею властью о создании в Ельце женской обители. И 3 августа 1685 г. указом «…Великих Государей Царей и Великих князей Иоанна и Петра Алексеевича и Великия Государыни Благоверныя Царевны и Великия княжны Софии Алексеевны…» вновь устроенному в Ельце «Рождественскому монастырю Курския Богородицы, что на Каменной горе, за игуменью Иулитою с сестрами…» было пожаловано «…Троицкого монастыря вотчиной земли, что в Елецком стану пустош Сазыкина поляна Попова тож, да пустоши Яблоновой поляне, пустоши Лепикиной поляне — 20 четвертей … а вместо той земли Троицкого монастыря игумену с братиею 20 же четвертей дать в Елецком же уезде из порозжих земель, где приищется и дать ей игуменье с сёстрами на ту землю Нашу Великих Государей отказную грамоту… да в той вотчине велеть переписать дворы и во дворах людей поимянно, и места дворовыя, и пашни, и лес, и всякие угодья… написать в книги подлинныя…».

При игумении Иулите, управлявшей обителью на Каменной горе в течение пятнадцати лет, монастырь состоял из двух деревянных церквей — Рождества Пресвятой Богородицы и св. Николая Чудотворца, 12 малых келий с хлебней и был «загорожен взамет» строения купца Григория Шустова.

Писцовые книги в 1691 г. так описывали обитель: «Монастырь Пресвятые Богородицы Курские, что на речке на Елце на Каменной горе девичей. А в том монастыре две церкви. Церковь во имя Рождества Пресвятые Богородицы старого строения Троецкого монастыря чёрного старца Савватея. А в той церкви местные иконы и книги, и ризы, и колокола, и всякая церковная утварь мирское. Другая церковь построена вновь во имя великого Чудотворца Николая. А в церкви Деисусы, образы и праздники, и Царские Двери, строения Любима Шакловитого. А достроена и монастырь огорожен взамет строением гостя Григорея Шустова и иных вкладчиков. А книги Святое Евангелие покрыто бархатом, оклад серебряной позлачен чеканкой. Строение посацких людей Моисея Расихина, Василея да Петра Чечюлиных … минея … вечеря духовноя мирскоя ходатайством того монастыря игуменьи Улиты две книги … восемнатцать келий … казначей старица Васса. А монастырь в длину сорока трёх сажен, ширину шестнадцат сажен. За монастырём двор белого попа Викулы Андреева…».

В 1688 г. насельницам Елецкого монастыря были пожалованы право собирать плату за проезд через реку Сосну возле самого города и перевоз через реку Дон севернее Задонска. Полученные средства позволили игумении Иулите приобрести для обители ризницу и богослужебные книги на весь годовой круг.

В 1697 г. после смерти игумении Иулиты настоятельницей монастыря стала игумения Капитолина, которая около 1700 г. приобрела для монастыря 51 четв. земли. По данным за 1700 г., в обители проживало 27 монахинь.

После Капитолины монастырём управляли игумения Вера, а затем игумения Пелагея. Обе настоятельницы много сил отдали упрочению монастырского землевладения.

В 1764 г. с учреждением духовных штатов «Елецкий Богородицкий» монастырь был упразднён указом Екатерины II, а монастырские крестьяне — 12 бобылей — отобраны в коллегию экономии. Матушкам предписывалось покинуть обитель и переселиться в единственный оставшийся штатным монастырь епархии — Воронежский Покровский. По данным на 1764 г., в монастыре проживали игумения Иулита и 23 монахини. Одной из них была известная подвижница схимонахиня Елисавета (в девичестве Евдокия Холина), бывшая супруга ельчанина Михаила Голощапова — прославившегося впоследствии подвижника и друга Святителя Тихона схимонаха Митрофана. Она скончалась в 1765 г. и была погребена на монастырском кладбище.

Несмотря на указание покинуть монастырь, елецкие монахини остались на Каменной горе, где сохранялись два храма, и продолжали жить в своих кельях, получая помощь от жителей города и окрестных помещиков. Так, «экономический казначей премьер-майор Новосильцев дал приказ подмонастырской крестьянской слободки старосте Фёдору Рязанцеву с наикрепчайшим подтверждением, чтобы он, староста, и бобыли «обители Богородицкого девичья монастыря никаких обид не показывал и в рощу для плодов лесных фруктов им брать не запрещал и от посторонних людей оное оберегать, чтоб той рощи вреда никакого не чинить, а той же обители игуменье с сёстрами для топления печей, ежели найдётся сушняк, им брать дозволяется».

Упразднением монастыря беды для оставшихся в нём насельниц не закончились. 12 апреля 1769 г. во время большого пожара в Ельце сгорели и все постройки Знаменского монастыря. В это время в обители продолжали оставаться три монахини, схимонахиня и игумения Пелагия. Матушкам удалось спасти некоторую церковную утварь и быть свидетельницами, как «в обгорелом их храме святом остались целы и невредимы среди пламени три святыя иконы: Спаса Вседержителя, Троеручицы Божией Матери и Знамения Пресвятыя Богородицы, которая и прежде называлась чудотворною».

Насельницы сгоревшего монастыря указом епископа Воронежского Тихона II (Якубовского) были переведены в Воронежский Покровский монастырь, а на пепелище остались две старицы — 60-летняя Ксения и 80-летняя Агафья, наотрез отказавшиеся покинуть Каменную гору. Смиренные старицы, оставшиеся на территории монастыря, пользовались уважением за свою подвижническую жизнь не только среди именитых елецких граждан, но и святителя Тихона, жившего на покое в Задонском Богородицком монастыре. Зная о тяжкой беде и скорби, постигшей Елец в 1769 г., великий угодник Божий Тихон прислал схимонаха Митрофана ободрить скорбящих граждан, подать нуждающимся тайную милостыню и утешить монахинь в том, что святое место в скором времени обновится благодатью Божией.

Старицы жили в уцелевшем от пожара каменном погребе, покрытом дубовыми ветвями, смазанными глиной. Они «денно и нощно возносили свои пламенные молитвы Небу, моля Господа и Пречистую Богородицу о восстановлении истреблённой огнём их Святой обители». Однажды ночью старица Ксения молилась на месте сгоревшего храма и ощутила необыкновенную благодать в сердце своём и позвала к себе старицу Агафью. «Им обеим представилось чудное явление: озарённый божественною славою, какой-то всадник простёр руку на то место, где была сгоревшая обитель, осенил её благословением и сказал: «Буде имя Господне благословенно на месте сем отныне и до века», — прибавил к тому, что он мученик Христов Иоанн Воин, и стал невидим. Старицы поклонились Господу Богу и прославили святое и великолепное имя его, веруя, что ему угодное будет, по человеколюбию и всемогуществу Его исполнено».

Старица Агафия вскоре скончалась, а вместо неё к матушке Ксении в 1772 г. по благословению святителя Тихона присоединились елецкая уроженка девица Матрона Солнцева, проживавшая до этого в Покровском женском монастыре в Воронеже, и послушница Екатерина Филипповна Уварова. Елецкий купец Конон Никитич Кожухов по просьбе епископа Тихона выстроил для них на Каменной горе келию.

В 1770 г. силами прихожан на месте сгоревшей обители был выстроен новый небольшой деревянный храм во имя иконы Знамения Пресвятой Богородицы. При церкви тогда же был открыт приход в 29 дворов с 90 душами мужского пола жителей Ламской и Чёрной слобод города Ельца с назначением при ней штата священно- и церковнослужителей. Знаменская и Сергиевская церкви, по данным 1789 г., имели одно отведённое на выгоне, кладбище.

Постепенно росло число сестёр, поселившихся на месте прежнего монастыря. Видя это, Святитель Тихон наименовал Матрону Солнцеву «…начальницей Знаменской общины, преподал им правила благоустроения церковного по чину монашескому». Преосвященный покровитель елецких матушек, бывая в Ельце, непременно навещал смиренных отшельниц, заботился не только об их нравственном преуспеянии, но и материальном достатке; «располагал к ним боголюбивых жителей Ельца, которые содействовали благоустройству и воссозданию обители. В часы искушений святитель Тихон являлся к монахиням с помощью и благодатной силой своей молитвы ограждал от падения».

По благословению и завету святителя Матрона Солнцева ввела в общине правила, неусыпно и строго соблюдаемые в обители на протяжении последующих 150 лет: 1) неусыпное чтение Псалтири на весь год, кроме Светлой седмицы, об упокоении душ всех православных христиан, и наипаче поживших и послуживших во святой обители сей, и о благотворителях её; 2) не посылать никуда для сбора средств ни по каким нуждам, а уповать лишь на милость Божию и от него лишь ждать помощи, а от граждан всё принимать с благодарностью, несмотря ни на что.

Между тем, ельчане в 1774 г. решили ходатайствовать перед высочайшей властью о восстановлении в Ельце женского монастыря: «…желаем построить по-прежнему в г. Ельце в удобном для того месте, где принадлежит девичий монастырь … своим иждивением … Пожелание всего г. Ельца гражданства и помещиков…» Подписали прошение елецкие помещики Екатерина Феоктистовна Данилова, Михаил Сергеевич Александров, отставной капитан Кондрат Иванович Лопухин, поручик Никандр Алексеев Бехтеев, заводчик Пётр Игнатьич Зыков, бургомистр Фёдор Ростовцев, купцы Андрей Володин, Иван Игнатов, Матвей Лавров, Василий Росихин, Матвей Сергеев, Никита Голощапов, Никита Родионов, Афанасий Ростовцев, Василий Володин, Максим Раков, Корней Чеботарёв, Никифор Хренников, Пётр Ростовцев, Емельян Дмитриев, Семён Маркин, Конон Филатов, Пётр Калачников, Григорий Хренников, Иван Ерёмин, Ермолай Страхов, Козьма Шапошников, Василий Ростовцев, Родион Деев, Григорий Желудков. Отношением от 25 июля 1774 г. в просьбе ельчанам было отказано с тем пояснением, что монастырей в России хватает и государыня Екатерина Алексеевна не разрешает основание нового монастыря.

Посетив любимый им Елец в последний раз в 1779 г., святитель Тихон побывал и на Каменной горе, увидел население её, «цветущее начатками иноческих подвигов, благословил всех и каждую и указал место строительства соборного храма. Пред городскими властями ходатайствовал, чтобы никто не обижал насельниц».

После этого число сестёр, искавших спасения души на месте упразднённой и сгоревшей обители, ещё более увеличилось. Среди них была и будущая великая подвижница Мелания, пришедшая на Каменную гору осенью 1778 г.

К 1795 г. в общине в 21 келье проживала 41 насельница. Кельи были построены в две линии, меж которыми находилась церковь. Все постройки были окружены деревянною оградою на столбах, обшитых еловым тёсом, с одними входными воротами. Многие из насельниц занимались шитьём, вышиванием золотом и серебром, низанием жемчугом, изготовлением восковых свечей, вязанием, плетением. Настоятельницею «считалась елецкая купеческая дочь Матрёна». Но поскольку община на Каменной горе существовала неофициально, 10 октября 1795 г. губернские власти, несмотря на заступничество ельчан, приказали её ликвидировать, а все строения сломать или дозволить их продать. Указание, однако, осталось невыполненным.

Сёстры же, укреплённые благословением Святителя, подумывали о построении каменного храма, что вначале оставалось делом невыполнимым ввиду отсутствия достаточных средств. Лишь в самом конце XVIII столетия на строительство нового каменного храма помещицей Елецкого уезда Анной Ивановной Хлусовой было пожертвовано 18 тыс. руб. ассигнациями, что позволило начать подготовительные работы.

Так как монастырь продолжал оставаться на нелегальном положении, соборный храм его начал строиться как приходской. В то время была заложена храмовая часть в классическом стиле, с большою квадратною в плане световою главою со срезанными углами, с шестиколонными портиками по сторонам, больше похожая на светское сооружение.

Храм был построен «стараниями Олимпиады Ивановой, Ивана Васильевича Шапошникова и священника Ивана Яковлевича Соломина». В сооружении храма принимали участие все сёстры обители: они носили из-под горы камни на строительство фундамента, рыли землю, обжигали кирпич и месили раствор.

В 1805 г. был освящён первый престол новой соборной церкви. Полное освящение нового Знаменского храма состоялось 4 октября 1813 г. по благословению епископа Орловского и Севского Досифея (Ильина). Придельный престол с правой стороны был освящён во имя святителя Димитрия Ростовского, с левой — во имя преподобного Варлама Хутынского (с 1861 г. и святителя Тихона Задонского).

После окончания строительства нового собора ельчане вновь решили начать хлопоты о восстановлении на Каменной горе женской монашеской обители. По инициативе городского головы Ельца купца Ивана Васильевича Шапошникова, внесшего на содержание монастыря 12 тыс. руб. в Московскую сохранную казну и обещавшего довести сумму до 20 тыс., дворяне и граждане Ельца стали собирать для этого необходимые средства. У Знаменской церкви к этому времени в 40 кельях проживало около 60 монашествующих. В 1815 г. Матрона Солнцева по настоянию Преосвященного Досифея была пострижена в рясофор с именем Маргарита.

В 1816 г. 64 жителя Ельца подали прошение о восстановлении монастыря в Орловскую духовную консисторию, а в 1818 г. их прошение рассмотрел Святейший Синод. К этому времени ельчанами было собрано 38 тыс. руб. ассигнациями, на проценты с которых (1 900 руб. в год) и предполагалось содержать обитель. На содержание двух священников и двух причетников планировалось тратить 600 руб., а остальные — на содержание монастыря. Елецкие купцы согласны были внести ещё 1 745 руб.

Ельчан поддержал великий князь Николай Павлович. 30 мая 1818 г. он писал обер-прокурору Синода князю А.Н. Голицыну: «Александр Николаевич! В бытность мою в г. Ельце для осмотра вверенного мне Северского конно-егерского полка поднёс мне градской глава онаго города Иван Шапошников письмо с просьбою о покровительстве в исходатайствовании им и прочими жителям города у вашего сиятельства о переименовании находящейся в вышеписанном городе приходской церкви Знамения в классный девичий монастырь. Объявив им, что другаго пособия я им делать не могу по тому делу, как препроводить их прошение к вашему сиятельству. Препровождаю оное к Вам, прося, буде есть возможность удовлетворить оную. Пользуясь сим случаем для изъявления вашему сиятельству особливого моего уважения, пребываю вам доброжелательным. Николай».

К письму было приложено прошение ельчан: «Его Сиятельству Господину действительному статскому советнику, Святейшего Правительствующего Синода обер-прокурору и кавалеру Александру Николаевичу Голицыну. Орловской губернии Елецкаго градскаго головы Ивана Васильева сына Шапошникова и сего города граждан нижеподписавшихся Всепокорнейшее прошение … в сем городе Ельце ещё до составления штатов был Знаменский женский монастырь, а как оной згорел, то посему уничтожен, и бывшия в нём монахини переведены уже в штатный воронежский монастырь, и церковь обращена в приходскую, около которой в продолжении времени из разных званий сего города и других мест стекались вдовы, девицы и сироты для безмолвной жизни, кои посредством помощи здешних граждан устроя келии продолжали жизнь уединённую и богоугодную. Ныне в окружности ограды состоит не менее 40 келий, а живущих в них в подвиге монастырском до семидесяти человек … и имеем мы желание на утверждение того монастыря в числе классных с наименованием Знаменского Богородицкого…»

Обер-прокурор князь Голицын передал все документы на рассмотрение в Синод и доложил об этом великому князю Николаю Павловичу 9 июня 1818 г. Своим решением Синод постановил учредить в Ельце Знаменский женский монастырь и определил: «1. Штату монахинь в нём быть против третьеклассных женских монастырей, то есть: игуменье, казначее и 15 монахиням, но существовать оному на праве общежития. 2. Имеющимся … при церкви сего монастыря 2 священникам и 2 причётникам определить жалованье 900 руб., из коих по 300 получать священникам… Остальные процентные деньги 1 000 руб. обратить на содержание монастыря».

15 мая 1822 г. Синод обратился с ходатайством об утверждении монастыря в Комитет министров. Доклад Синода царю был утверждён 28 октября 1822 г., а 29 августа т.г. Комитет постановил поднести доклад «к Высочайшей конфирмации». Указ о возрождении Знаменского женского монастыря был подписан императором Александром I в Вероне 28 октября 1822 г., а открытие его состоялось 15 апреля 1823 г.

К этому времени на Каменной горе было построено 46 келий, в которых проживало 117 монашествующих. Под церковью и кельями земли состояло 1 дес. 219 кв. саж. Настоятельницей монастыря 26 марта 1823 г. стала игумения Орловского Введенского девичьего монастыря Глафира (Таранова). За 14-летнее управление монастырём игуменья Глафира много сделала для установления церковного чиноположения и упрочения самой иноческой жизни в обители. Но не менее потрудилась она над благоукрашением самого Знаменского монастыря. По указу Орловской духовной консистории от 4 апреля 1829 г. была начата постройкой большая трёхнефная каменная трапезная Знаменского храма, в нижнем этаже которой устроена двухпрестольная тёплая церковь. Вокруг монастыря вместо обветшавшей деревянной стены по проекту архитектора Шарлеманя было начато строительство новой кирпичной ограды высотой в 9 аршин с 4 башнями по углам и 3 воротами, на которую елецким купцом Ходовым было пожертвовано 10 тыс. штук кирпича. Тогда же возник вопрос о строительстве каменной колокольни со святыми воротами на западной стороне обители. Однако оконченную постройкой колокольню по требованию епископа Орловского Гавриила (Розанова) пришлось разобрать как «несоответствующую месту». Прекратила в это время своё существование и старая деревянная церковь Знамения Пресвятой Богородицы.

Главной помощницей матушки Глафиры во всех её начинаниях была бывшая начальница Знаменской общины Матрона Солнцева (род. 25 марта 1748 г.), постриженная в рясофор в 1813 г. с именем Маргарита, а в 1823 г. постриженная в мантию с именем Олимпиада. Только ввиду преклонного возраста ей при открытии монастыря не был вручен игуменский жезл, и матушка Олимпиада доживала в Знаменской обители на покое последние годы своей жизни, помогая игуменье Глафире в обустройстве монастыря. Скончалась монахиня Олимпиада в 1831 г. и 3 сентября была погребена против главного алтаря Знаменского храма под окном алтаря близ будущего придела святителя Тихона, коему предана была при жизни.

В 1837 г. вместо уволенной на покой ввиду слабого здоровья игумении Глафиры, скончавшейся в обители 26 декабря 1839 г. на 76 году от рождения, новой начальницей Знаменской общины стала монахиня Севского Троицкого монастыря Павлина, происходившая из семьи причетника И.Д. Толстого Севского уезда Орловской губернии. Новая настоятельница получила от Орловского Преосвященного Никодима наказ окончить строительство монастырской стены и тёплой церкви трапезной, а также озаботиться введением более строгих правил монашеского общежития.

В первый же год при игумении Павлине была заново оштукатурена внутри нижняя тёплая церковь. В правом приделе её на средства купеческой жены Евдокии Васильевны Ходовой был поставлен новый резной с позолотой иконостас. А 23 апреля 1838 г. придел был торжественно освящён во имя святителя Христова Митрофана Воронежского настоятелем Елецкого Троицкого мужского монастыря архимандритом Флавианом. Левый престол нижнего храма был посвящён святителю Николаю Чудотворцу.

Затем была перекрыта железом крыша храма, установлен центральный золочёный крест, кресты на трёх фронтонах и началось «возобновление» летней трёхпрестольной церкви и её трапезной. В ней поштукатурены стены, заменены полы. В главном нефе установлен новый резной с позолотой иконостас, а в боковых иконостасы подновлены. После этого состоялось малое освящение престолов.

В 1839 г. епископ Никодим ходатайствовал перед Синодом о разрешении строительства в Знаменском монастыре каменной надвратной колокольни со святыми вратами. Проект был отправлен в Петербург на рассмотрение комиссии Главного управления путей сообщения и публичных зданий, которая потребовала дополнительно представить чертежи монастыря и Знаменской церкви. Согласно заключению комиссии 5 декабря 1839 г. последовал указ Синода Преосвященному Никодиму о предоставлении дополнительных чертежей. Игуменья Павлина предоставила общий план монастыря и фасады соборной церкви с пояснением, что на постройку колокольни планируется израсходовать от 10 до 12 тыс. руб.

Вместе с рапортом Орловской духовной консистории от 19 июня 1840 г. чертежи вновь поступили в Синод, где 19 августа проект был рассмотрен и препровождён в комиссию ГУПCиПЗ. К 9 сентября 1840 г. комиссия, переделав проект, передала его на утверждение обер-прокурору Синода, который, видимо, его одобрил и «Высочайшим образом» утвердил, так как уже в следующем 1841 г. на западной стороне обители была заложена новая каменная колокольня, завершенная постройкой в 1861 г.

Трёхъярусную колокольню венчал шпиль, покрытый белой английской жестью, с золочёным крестом, в первом ярусе — святые ворота, через которые совершались крестные ходы. На звоннице было 10 колоколов, самый крупный из которых — весом в 179 пудов — был отлит в 1862 г. На нём была надпись: «Колокол этот отлит на чугунолитейном заводе братьев Криворотовых в г. Ельце, при Благочестивом Государе Императоре Александре II, 1862 г. ноября 20 дня, старанием игуменьи Павлины, по благословению Преосвященного Поликарпа, епископа Орловского и Севского». На нём изображения: Знамения Божией Матери, святителей Христовых — Николая Мирликийского, Митрофана Воронежского, Тихона Задонского и преподобного Варлаама Хутынского. Во втором колоколе весу 60 пудов. Перелит, как и первый, на средства «доброхотных даятелей» 31 августа 1838 г.

В 1841 г. с южной стороны монастыря был устроен спуск в виде широкой лестницы с перилами к святому колодезю, а также построена просфорная. К 1844 г. было завершено строительство стены высотой 9 арш. с 4 башнями и 3 въездными воротами, выполненными в стиле позднего классицизма. Внутри монастыря была выложена дорожка из плит от Знаменской церкви до игуменского корпуса.

В середине XIX в. в Знаменском монастыре насчитывалось 200 монахинь, проживавших в 67 кельях. В 1854 г. с высочайшего соизволения монастырём была приобретена от казны земля в количестве 100 десятин в Вотковской даче, а 12 февраля 1866 г. с разрешения министра государственных имуществ из казённых земель стараниями игумении Павлины было получено 50 дес. земли в Злобин-Воргольской даче Елецкого уезда близ сёл Крутого и Нижнего Воргла.

В 1867 г. потрудившаяся 30 лет на благо обители игумения Павлина уволилась на покой, а через три года — 13 июля 1870 г. — она скончалась на 73 году жизни и была погребена на левой стороне за алтарём преподобного Варлаама Хутынского, навсегда оставив о себе память как о мудрой и досточтимой начальнице. По словам современника, «…она примером своей благочестивой жизни сумела воспитать духовно-нравственно вверившихся её мудрому водительству к вечной жизни сестёр, а с тем вместе сумела возвысить дух и положение самой Каменногорской обители, в среде которой благим светочем горела она…». На могиле её была положена чугунная доска с надписью: «Здесь покоится прах старицы, бывшей Игуменьи Павлины, родившейся 1798 г. 10 октября; сконч. 1870 г. 13 июля на 73 г. от рождения. Управляла обителью с 1837 по 1867 г.»

Новой настоятельницей Знаменской обители в феврале 1867 г. стала бывшая игуменья Севского девичьего монастыря Клеопатра, происходившая из дворянской семьи Головачевых Курской губернии и пребывавшая до этого в Брянском девичьем монастыре на покое. Благочинным над обителью был определён настоятель Елецкого монастыря архимандрит Флорентий.

При игумении Клеопатре на северо-восточной стороне монастыря елецким купцом В.М. Лавровым был построен двухэтажный деревянный на каменном фундаменте корпус, а в 1872 г. на могиле затворницы Мелании сооружён каменный фундамент, на котором поставлен решетчатый или сквозной чугунный памятник с дверью, в виде малой часовни, увенчанной наверху крестом. Внутри часовни находилось живописное распятие, пред которым во всякое время года совершались панихиды по особо почитаемой ельчанами подвижнице.

В 1879 г. елецкий купец Владимир Хренников пожертвовал монастырю участок огородной земли в количестве 1 дес. 800 кв. саженей, укреплённый за монастырём с высочайшего соизволения от 27 сентября 1879 г. На этой земле было устроено новое монастырское кладбище взамен старого, располагавшегося на юго-восточном мысу Каменной горы над Ельчиком. Одновременно к монастырю отошла земля, смежная с землёй Хренникова, от крестьянина Рязанцева. Игумения Клеопатра немедленно разобрала северную стену и северо-западную башню ограды и обнесла новую территорию каменной оградой, а в западной монастырской стене устроила новые ворота. Так площадь обители расширилась на север, и план её приобрёл В-образный вид. Общая длина стен составила 1 200 м при 3 башнях и 5 воротах. Всего же на строительство стены ушло более 6 миллионов кирпичей и десятки тысяч белокаменных блоков.

В 1879 г. игумения Клеопатра была пожалована золотым крестом из кабинета Его Императорского Величества, а 4 августа 1882 г. удостоена знака красного креста.

В 1885 г. с южной стороны Знаменского монастыря устроены святые ворота, украшенные живописными изображениями святых. Заново были выложены ступени, перила из тёсаного камня с чугунными решетками и двумя фонарными столбами. Это, вкупе с живописной лестницей на Каменную гору, придало Знаменскому монастырю неповторимый вид, ставший гордостью ельчан и достопримечательностью, поражавшей воображение приезжих.

В том же 1885 г. Знаменский монастырь посетил епископ Орловский Симеон (Линьков), заметивший, что летний Знаменский храм срочно требует подновления. После этого в 1886 г. собор был отремонтирован и расписан инокинями из живописной мастерской, открытой в обители в 1879 г. под руководством художника П.А. Соколова.

В 1889 г. Каменногорскую обитель удостоил архиерейского посещения Преосвященный Мисаил (Крылов). Он отслужил в монастырском соборе Божественную литургию, посетил могилу затворницы Мелании. Усмотрев ряд неисправностей в жизни монастыря, епископ назначил в помощь игумении Клеопатре, уже несколько лет как потерявшей зрение, совет из четырёх старших монахинь для управления обителью. Впрочем, и сама матушка Клеопатра, прекрасно осознававшая в последние годы свою немощность в управлении столь большим монастырем, сразу попросилась на покой и вскоре была уволена от должности настоятельницы. Прожив в обители ещё чуть более года, игумения Клеопатра скончалась 25 декабря 1890 г. на 72 году жизни и была погребена возле могилы игумении Павлины.

Новой настоятельницей Знаменской обители в ноябре 1889 г. стала письмоводительница Орловского Введенского монастыря монахиня Валерия (Тарновская), возведённая 21 ноября т.г. епископом Мисаилом в сан игумении.

Первым делом матушка Валерия озаботилась исполнением воли епархиального начальства — 30 января 1890 г. при монастыре открылась церковно-приходская школа на 100 девочек в двухэтажном доме на южном склоне горы, у южных ворот, на уровне предпоследней площадки многоярусной каменной лестницы. В ней воспитанницы бесплатно учились грамоте и рукоделию. Учителями Закона Божия были монастырские священнослужители — священник Николай Иоаннович Невский и диакон Василий Онисимович Попов, а преподавательницами грамоты и рукоделия — местные монахини.

Следующим крупным шагом игумении Валерии в деле благоустройства обители стал ремонт Знаменского храма. Прежде всего в холодной церкви было устроено водяное отопление, так как нижняя тёплая церковь в зимнее время уже не могла вмещать всех молившихся сестёр. Работы начались летом 1890 г., а уже 13 сентября после ремонта и подновления иконостасов была освящена нижняя церковь; 21 сентября того же года после ремонта и устройства водяного отопления был освящён верхний храм. С северной стороны к Знаменскому храму пристроили крытую паперть.

27 ноября 1890 г. состоялось торжественное открытие трапезного корпуса, построенного по желанию и благословению Преосвященного Орловского Мисаила для сестёр обители. На открытии её присутствовали и многие благотворители из числа елецкого купечества, помогавшие монастырю в осуществлении этой постройки.

В 1892 г. в приобретённом деревянном доме устроена больница для сестёр обители, заведовала которой казначея монастыря монахиня Мелитона. В 1893 г. была перекрыта крыша на церкви, побелена колокольня, отремонтирована гостиница. Сделано ещё многое для того, чтобы к началу XX в. Знаменская обитель стала известной своим благоукрашенным видом снаружи и строгим иноческим укладом внутренней жизни. Труды игуменьи Валерии на этом поприще были оценены по заслугам — в 1893 г. она всемилостивейше пожалована наперсным крестом.

Её преемницей на посту настоятельницы Знаменского девичьего монастыря на Каменной горе стала монахиня Брянского Петропавловского монастыря Рафаила. Происходила она из купеческой семьи Бредихиных. В 1862 г. была определена в монастырь и в том же году облечена в рясофор, а в 1889 г. пострижена в монашество. В Петропавловской обители монахиня Рафаила проходила клиросное послушание, была регентшей и уставницей. 20 июля 1900 г. определена настоятельницей Елецкого Знаменского монастыря, а 29 августа т.г. Преосвященным Орловским Никанором (Каменским) возведена в сан игумении. В 1914 г. её сменила монахиня Антония (Криворотова), возведённая вскоре в сан игумении и управлявшая Знаменской обителью вплоть до самого закрытия.

Трудами матушек Рафаилы и Антонии, а также многочисленных сестёр и послушниц, которых в начале XX в. насчитывалось соответственно 227 и 217 человек, Каменногорская обитель приобрела тот вид и то значение, которыми славилась далеко за пределами Ельца и Орловской губернии. Что же представлял собой Знаменский монастырь в начале XX в.? С южной стороны, от города, Знаменский монастырь со своими башнями, высокой оградой и широкой каменной местностью имел «как бы вид кремля или какого-то средневекового замка». Обнесённый высокой каменной оградой, внутри монастырь скрывал от мира несколько десятков келий, в которых проживали сёстры. Все кельи, построенные монахинями на собственные средства, по свидетельству современника, «весьма изящного фасада, покрыты железом, обнесены палисадниками, в которых видятся разнородная растительность, цветы и деревья, придающие красоту и жизненность каменистой местности».

К лучшим зданиям монастыря относились Знаменский храм, колокольня и двухэтажный трапезный корпус. Всего на территории монастыря насчитывалось 150 построек! Келейные корпуса были выстроены по периметру монастырских стен. Собор находился в южной части монастыря, против ворот. В верхнем этаже храма престолы были освящены в честь иконы Знамение Пресвятой Богородицы, св. Димитрия Ростовского (правый), св. преподобного Варлаама Хутынского и св. Тихона Задонского (левый). В нижнем этаже два престола — св. Митрофана и св. Николая.

Сохранившиеся документы позволяют представить внутренний вид Знаменского храма после ремонта 1890 г. Через западный вход посетитель попадал в обширную светлую трёхнефную трапезную с колоннами коринфского ордера. Решётки между колонн отделяли центральный неф, где во время богослужения стояли богомольцы, от боковых нефов, предназначенных для инокинь. На западной стене трапезной в трёх отдельных рамах располагались мозаики с видами старого Иерусалима и горы Голгофы с подробным изображением на ней отдельных сцен из страданий Христа Спасителя, а «в кувуклии храма Иерусалимского изображено Господа Нашего Торжественное Воскресение». Картины эти были выполнены схимонахиней Марией.

С правой стороны у стены стояла в форме изящной вызолоченной гробницы под стеклом превосходная плащаница, шитая золотом; художественное изображение Спасителя, венец и опоясание сделаны из серебра, усыпаны жемчугом и цветными камнями. Гирлянды же из роз и слова кругом: «Благородный Иосиф…» вышиты золотом. Это работа выполнена монахиней Лидией в 1892 г.

По обе стороны арки — иконы в серебряных с позолотой ризах и вызолоченных киотах. Замечательна икона, расположенная с левой стороны от арки, — Божия Матери Иверская в сребропозлащённой ризе, украшенная жемчугом и дорогими камнями, в бронзовом киоте. Пожертвована она в монастырь московским купцом Ивановым. С противоположной стороны — точно такого же размера Иверская икона Божией Матери в сребропозлащённой ризе, присланная в обитель братией Афонского Пантелеимонова русского монастыря 20 августа 1870 г. Размер иконы — высота 2 арш., ширина 1,5 арш. Риза на ней сделана усердием монахини Тавифы. На левой стороне, рядом с Иверской, иконой большой образ с изображением свв. Николая, Сергия, Тихона Задонского и других. Риза на ней серебряная с такими же венцами. Икона пожертвована послушницей монастыря Татьяною Семёновной Савковой. Много было и других икон в серебряных с позолотой ризах и в киотах.

Иконостас главного нефа — трёхъярусный с резьбой и позолотой. Местные иконы в серебряных с позолотой ризах: с правой стороны — Спаса Вседержителя, с левой — Божией Матери «Троеручица», уцелевшая от пожара в 1769 г. Вверху иконостас венчало изображение Вознесения Христова. Посреди храма — люстра из 30 свечей, перед иконами — красивые металлические подсвечники. На среднем престоле, освящённом в честь Знамения Пресвятой Богородицы, находился изящной работы большой серебряный с позолотой ковчег. На горнем месте в проёме центрального окна — изображение Воскресения Христова на тонком полотне, а выше окна — «Тайная Вечеря». Над жертвенником — «Снятие со креста Спасителя», а с правой стороны — «Спаситель, молящийся в Гефсиманском саду».

Иконостас правого придела во имя святителя Димитрия Ростовского — одноярусный с позолотой. В алтаре этого придельного престола были следующие замечательные вещи — большой деревянный Животворящий Крест с предстоящими на горнем месте, сребропозлащённый ковчег в форме кувуклии на престоле, устроенный усердием монахини Тавифы, а также большой бронзовый ковчег с частицами мощей многих святых, среди которых свв. Василий Великий и Иоанн Златоуст, вмч. Пантелеимон, вмч. Димитрий Солунский, равноапостольная Мария Магдалина, святители Митрофан Воронежский и Тихон Задонский и другие. Ковчег этот был устроен в 1885 г.

Третий престол храма посвящён св. Варлааму Хутынскому, частица святых мощей которого находится в иконе этого святого, издревле хранящейся в обители. А в 1861 г. после обновления Знаменского храма этот престол был посвящён ещё и новопрославленному святителю Тихону Задонскому, при жизни очень любившему эту обитель и много сделавшему для её восстановления. Почитание же Святителя среди сестёр Знаменского монастыря всегда было столь велико, и престол, посвящённый ему, стал едва ли не первым в России.

Самые чтимые и древние образы Знаменской обители находились в специальных вызолоченных киотах у опорных столбов храмовой части. Это и главная святыня — чудотворный образ Пресвятой Богородицы «Знамение», принесенный на Каменную гору монахом Савватием. Размеры его: высота 1 1/4 арш., ширина 13 1/2 верш. Существовало предание, что образ до этого был в Курской Коренной пустыни. Он благополучно сохранился в огне пожара 1769 г. и стал с тех пор особо почитаем насельницами обители и всеми жителями Ельца. От Знаменской иконы произошло много чудотворений, а благодарные ельчане дважды устраивали для чудотворного образа сребропозлащённую ризу, пред которой всегда теплилось несколько сребропозлащённых лампад. Вот что писал о почитании иконы Божией Матери «Знамение» церковный историк Алексей Константинович Воскресенский: «Многочисленные привески — дар усердных и благодарных богомольцев, исцелившихся от святой иконы от своих многоразличных недугов и болезней, суть безмолвные, но красноречивые свидетельства чудотворений святой иконы». Икона спасла обитель от сильного пожара 1847 г., истребившего большую часть Ельца. По свидетельству А. Воскресенского, каждую среду чудотворный образ выносился на середину храма, где перед ним совершалось молебное пение и читался акафист иконе Божией Матери «Знамение».

К числу наиболее почитаемых икон относился и образ Христа Спасителя, также чудесным образом уцелевший в огне пожара 1769 г. Лик иконы в нескольких местах носил как бы следы ожогов, а образ долгое время оставался без ризы. До тех пор, пока однажды утром 1839 г. инокини не нашли за воротами обители две сребропозлащённые ризы, одна из которых была как раз по размерам этого образа. Другая риза точно подошла на ещё один почитаемый ельчанами образ — икону Божией Матери «Троеручица». Эту икону тоже не смог уничтожить огонь пожара 1769 г., и она находилась в иконостасе Знаменского престола слева от Царских Врат. Как и образ Спасителя, икона Божией Матери «Троеручица» была написана в славяно-сербском Хиландарском монастыре на святой горе Афон.

Древний образ иконы Божией Матери «Живоносный источник», расположенный за левым столпом в храме обители, несколько отличался от общеизвестного: на нём вместо болящих неисцелимыми недугами людей под изображением Богоматери и Богомладенца были изображены преподобные Антоний и Феодосий Печерские. Откуда и как попала в монастырь написанная в начале XVIII в. икона, уже никто и не помнил. Размеры её — 12 1/2 x 7 1/2 верш. Была украшена сребропозлащённой ризой.

Почитались сёстрами обители и богомольцами два вышеупомянутых образа Иверской Божией Матери, первая — из Афонского Пантелеимонова монастыря, вторая была точной копией с московского списка и передана в дар московским купцом Ивановым. Икона эта помогла Ельцу во время эпидемии холеры в 1870 г. — её носили по домам, и она помогала жителям в исцелении недуга. В 1890-х гг. на лике этого образа несколько раз появлялись слёзы, следы которых были заметны и позднее. Свидетельства о чудотворениях и исцелениях, случившихся при этом, были записаны в монастырской летописи.

Точной копией древнего образа была и Фёдоровская икона Божией Матери, известная многими случаями чудотворений по молитвам ельчанок, моливших Богоматерь о благополучном чадорождении. Икона размером 15 х 20 верш, в сребропозлащённом окладе помещалась за правым клиросом Знаменского собора.

Среди чудесно уцелевших в пожаре 1769 г. были и две иконы святителя и Чудотворца Николая. Первая из них — древний образ святителя размером 1 арш. 3 верш. на 12 верш., известный под именем «Можайского», раскололась пополам, но была позднее соединена и украшена сребропозлащённой ризой. В начале XX столетия этот образ был перенесён в специально устроенный на вокзале железнодорожной станции Ельца киот, где возле него постоянно несла своё послушание одна из сестёр Знаменского монастыря. Другая икона святителя Николая, размером 1 1/2 x 1 арш., после пожара долгое время оставалась потемневшей от огня и лишь в 1860-х гг. была почищена и также украшена ризой.

Знаменит был образ в вызолоченной ризе Страстей Господних. В средине его находился серебряный четырёхконечный крест с частицами мощей нескольких святых — апостола Андрея Первозванного, первомученика архидиакона Стефана, великомученика Иоанна Воина, благоверного князя Александра Невского, преподобного Алексия, человека Божия, царевича Димитрия и др. Крест этот был пожертвован обители елецкой помещицей Екатериной Ивановной Тарасовой 5 марта 1854 г.

В нижней церкви Знаменского собора за левым клиросом в киоте под стеклом находилась замечательная икона Елецкой Божией Матери. Согласно сохранившемуся описанию этого образа, «Царица Неба и земли — Матерь Божия стоит на облаках, окружённая воинством Ангелов. Десною рукою Она указует на изображение внизу, с правого угла иконы, — сонма Святителей у стен Московского Кремля торжественно сретающих образ Богоматери, принесённый из Владимира; левою же рукой как бы грозит стоящему во всеоружии тут внизу с левой Ея стороны Тамерлану, в ужасе смотрящему вверх на Богоматерь. Образ этот 1 аршин вышины и 13 вершков ширины в вызолоченном киоте. Точно такая же св. икона Елецкой Божией Матери в иконостасе в Елецком Троицком монастыре и в церкви Аргамаченской слободы».

Знаменский монастырь, пользовавшийся особым расположением святителя Тихона Задонского, имел у себя и «существенный памятник его благовнимания к себе» — живописный портрет архипастыря. На нём Святитель изображён незадолго до своей кончины, облачённым в мантию, с благословляющей десницей и архиерейским жезлом в левой руке. Портрет был подарен самим угодником Божиим Матроне Солнцевой, будущей монахине Олимпиаде.

А в 1861 г. епископ Феофан (Говоров), посетивший Знаменскую обитель после торжественного открытия мощей святителя Тихона Задонского, прислал в память своего пребывания в Ельце игумении Павлине собственноручно написанный им образ Казанской Божией Матери в сребропозлащённом окладе — точную копию Вышенской иконы размером 7 x 6 вершков, который вскоре стал одним из самых почитаемых в Ельце.

К достопримечательностям обители относился также бронзовый ковчег, в котором хранились: икона Воскресения Христова, написанная в Иерусалиме на части стропилы с храма над Гробом Господним, икона св. великомученика Георгия, вырезанная на обломке каменной плиты, более тысячи лет покрывавшей гробницу с мощами святого, части древа Животворящего Креста и камня гроба Господня, частицы св. мощей святителей Василия Великого, Иоанна Златоуста, Николая Чудотворца, Митрофания Воронежского и Тихона Задонского; священномучеников Дионисия Ареопагита, Агафангела, Харлампия, Феодора Тирона, Димитрия Солунского, Нестора, Антипы, Конона, Василиска, Феодота Анкирского, архидиакона Лаврентия, целителя Пантелеимона, Варвары, Марины, равноапостольной Марии Магдалины; преподобных отцов Саввы Освященного, Евфимия Великого, Моисея Угрина, Дионисия и Нила Афонских, Агапита, врача печерского, и преподобного Иоанна Пустынника.

В 1912 г. в монастырь была пожертвована икона новопрославленного святителя Иоасафа Белгородского с частицей его облачения.

Кроме своих многочисленных святынь, Знаменская обитель привлекала ельчан и паломников ежегодными крестными ходами с иконами и хоругвями к святому источнику из монастыря в день Преполовения по Пасхе, 1-го августа (старого стиля), в пятницу на Светлой седмице с иконой Божией Матери «Живоносный источник» и в 9-ю пятницу по Пасхе. Во вторник на Светлой седмице с Иверской иконой Божией матери, хоругвями и св. артосом ход совершался вокруг Знаменского храма.

В начале XX в. Знаменскому монастырю принадлежал так называемый Крестовоздвиженский скит с хутором, двумя прудами, садом, огородом, 85 аршинным колодцем, 40 десятинами леса, домовой церковью Воздвижения Честного Креста, способной вместить более сотни человек, в селе Крутом Елецкого уезда.

Рассказ о славном прошлом Знаменской женской обители будет далеко не полон, если обойти вниманием великую елецкую подвижницу — затворницу Меланию, прославившуюся далеко за пределами монастыря своей праведной жизнью и христианскими подвигами.

Родилась она в 1759 г. в семье однодворцев Ламской слободы города Ельца Памфила и Феодосии Пахомовых. Воспитывалась Мелания в строгом православном духе и с самого детства чувствовала влечение к иноческой жизни. Часто посещая Знаменский монастырь, расположенный вблизи её дома, будущая подвижница желала поступить туда монахиней. Однако брат её не хотел и слышать о монастыре и намеревался выдать Меланию замуж. В день, назначенный для помолвки, Мелания убежала из дома и несколько дней скрывалась в доме соседей. Вскоре она всё-таки добилась согласия брата и в 1778 г. поступила в число женщин и девиц, проживавших в стенах упразднённой Знаменской обители, где вместе с другими сёстрами удостоилась общения со святителем Тихоном Задонским во время его пребывания в Ельце. Впоследствии Мелания неоднократно посещала Святителя в Задонском Богородицком монастыре, сохранив до конца своих дней к нему глубокую любовь и уважение. Именно при Тихоне Задонском, как считается, Мелания приняла монашеский постриг с именем Мирония.

В 1804 г. после смерти родной сестры Екатерины подвижница избрала путь юродства, но по настоянию других её современников-подвижников священника Иоанна Жданова, затворника Илариона Троекуровского и старца Иоанна Тимофеевича Каменева оставила юродство. К тому времени долгие размышления, весь её духовный опыт и общение с задонским затворником Георгием Машуриным склоняли её в пользу уединённого образа жизни. В 1819 г. Мелания затворилась в своей келии на Каменной горе, встав на путь духовного подвига затворничества. Почти всё время Мелания проводила в молитве, иногда принимая посетителей, коим давала мудрые духовные советы и наставляла на богоугодные дела. Прославилась подвижница далеко за пределами Елецкого уезда своей прозорливостью. Скончалась она 11 июня 1836 г. и погребена при огромном стечении народа на старом монастырском кладбище. Вскоре после кончины Мелания стала почитаться за свою святость, а могила её была местом паломничества огромной массы верующих — по затворнице служили панихиды, в молитвах просили её заступничества. Сохранились свидетельства о чудесах, совершившихся от молитвенного обращения к блаженной Мелании, — исцелениях от недугов, благодатной помощи от её портретов, могильной земли. Над могилой Мелании позднее была сооружена чугунная часовня, увенчанная золотым крестом. Сохранившиеся документы Елецкого антирелигиозного музея свидетельствуют о том, что в 1917 г. активно шёл процесс подготовки канонизации затворницы Мелании.

Другая знаменитая подвижница из Знаменской обители — монахиня Магдалина (в миру Софья Михайловна Иванова) — родилась в 1827 г. в Москве. По окончании в 1845 г. Николаевского института она поступила гувернанткой в семью богатых москвичей, затем в помещичью семью в Воронежской губернии. Через два года семья переехала в Воронеж. Здесь под влиянием своей сестры и хозяйки дома, в котором она работала, будущая подвижница впервые обратилась к чтению духовной литературы, в частности, писем затворника Задонского Богородицкого монастыря Георгия (Машурина). А после посещения службы архиепископа Воронежского Иосифа в церкви архиерейского дома в её душе произошёл духовный переворот, после чего она и решила посвятить свою жизнь служению Богу. Но святитель Феофан Затворник, с которым Софья Иванова вступила в переписку, посоветовал ей, прежде чем поступать в монастырь, испытать себя в течение 7 лет.

На богомолье в Киеве Софья познакомилась с монахиней Елецкого Знаменского монастыря, которая устроила её на работу в богатую семью в Ельце. Выполняя обязанности, она стала готовиться к поступлению в монастырь, ожидая окончания испытательного срока, назначенного святителем Феофаном. Шесть с лишним лет Софья Иванова ежедневно посещала церковную службу, читала духовные книги, работала для бедных и принимала странников, проводя Великий пост в Знаменской обители.

В 1862 г. она поступила в число насельниц Знаменского монастыря, ей было определено послушание письмоводителя и сбор сведений о жизни знаменитой подвижницы Мелании. Сестра София отличалась подвижнической жизнью и приверженностью к аскетическим условиям в быту, посвящая всё своё время посещению церковных служб, строгому посту и постоянной молитве. Продолжала она переписку со своим духовным отцом епископом Феофаном, затворником Вышенским, называвшим её «огненной монахиней». В 1867 г. она была пострижена в рясофор. Сильно простудившись и поняв, что уже не встанет с постели, Софья Михайловна Иванова приняла монашеский постриг и тут же схиму с именем Магдалина. Скончалась матушка Магдалина 1 апреля 1869 г. 42 лет от роду и была погребена рядом со схимницами Знаменского монастыря.

В ряду насельниц Знаменской обители, прославившихся далеко за пределами Ельца, следует назвать и монахиню Моисею (Лялину) — дочь полковника Владимирской губернии, окончившую Московский Николаевский институт и поступившую в монастырь в 1881 г. В 1882 г. она была облечена в рясофор, в 1887 г. пострижена в мантию, а уже через два года назначена настоятельницей Ливенского Марии-Магдалининского монастыря. Впоследствии игумения Моисея управляла Виленским Марии-Магдалининским монастырём, где проявила себя опытной в духовной жизни наставницей и умелым администратором, уподобившись многих церковных наград.

Но не только своим благочестием и подвижничеством славились насельницы Знаменской обители. Елецкие монахини на протяжении XIX — нач. XX в. слыли самыми искусными кружевницами. Их руками создавались настоящие произведения искусства и в живописной мастерской монастыря, открытой в 1879 г. для обучения искусству молодых послушниц.

В годы Первой мировой войны Знаменский монастырь создал в своих стенах приют для 20 девочек — детей беженцев и заботился о них.

Знаменский монастырь был местной достопримечательностью, которую считали своим долгом посетить многие проезжавшие через Елец знаменитости — Л.Н. Толстой, В.И. Аскоченский, В.И. Немирович-Данченко и др. Последний писал: «Есть женский монастырь в Ельце, монастырь в высшей степени интересный и заслуживающий посещения. Там почивает подвижница Мелания, там существует рисовальная школа, разумеется, маленькая, есть красивый собор, и, главное, оттуда виды такие, что художник, разумеется, позавидовал бы инокиням». А вот как описывал он сам монастырь: «Каждый дом строился не по общему плану, не на один раз для всех утверждённому рисунку, а как хотелось его хозяйке. То узенький, в два этажа, по два, по три окна в каждом, то низенький и длинный, то с высокими, острыми, то пологими крышами. И всякая клетушка чувствует свою соседку локтем. Постаревшие осесть, покривиться не могут — рядом стоящие крепко держат их под руки. Каждый домик в свою краску расписан: голубые, зелёные, красные, серые, бревенчатые, тёсом обшитые, — но все с крылечками в наружу, то под пёстрым навесом, то совсем простенький. Между ними несколько побольше и пощеголеватее, железом крытые с рядами окон, закрывших свои ставни, точно заснувших, низко опустив веки. Перед некоторыми — палисадники».

Великий русский писатель И.А Бунин писал в автобиографическом романе «Жизнь Арсеньева»: «…Монастырь так и сиял против солнца мелованной белизной своих стен, а из калитки его ворот выходила молоденькая монашка в грубых чёрных башмаках, в грубых чёрных одеждах, но такой тонкой, чистой, древнерусской иконописной красоты, что я, пораженный, даже остановился…»

С не меньшим, а может, и большим уважением относились к девичьей обители ельчане. Верующие по воскресным и праздничным дням посещали и службу в монастырской церкви, и спешили поклониться могилке блаженной Мелании, и обращались к старицам за духовными советами, разрешениями своих жизненных недоумений. Любопытные воспоминания о посещении Знаменского монастыря перед самой революцией оставил ельчанин К.В. Скуфьин: «…У моей мамы была родственница в женском монастыре. Один раз мы отправились к ней на целый день… День был праздничный, один из Спасов, и вся площадь перед монастырём и прилегающие улочки были сверх предела заполнены ярмаркой … мы направились к монастырю, окруженному каменной стеной и тыловой безоконной стороной различных строений в белой штукатурке. Над воротами в стене была большая икона. С обеих сторон ворот сидели нищие… За воротами, в которые мы вошли перекрестившись, было нечто вроде короткого туннеля под строением. Далее был обширный двор, вымощенный булыжником, сквозь который пробивалась травка. Двор был заполнен группой людей, пришедших с ярмарки ещё и помолиться. Прямо перед нами была белая церковь с колокольней, а по краям шли кельи для монашек. В церкви, видимо, шла непрерывная на время ярмарки служба, время от времени позванивали колокола. Мы зашли в церковь, постояли минут десять, поставили одну свечку, а потом пошли к нашей родственнице, которая жила на втором этаже. Помню небольшую спаленку с одним окном и небольшую кухоньку, в которой можно было разогреть обед, приготовленный в общей кухне внизу. Мы расположились в довольно просторной двухоконной столовой с видом на ярмарку через стену. В ней был небольшой стол, иконы в углу, литография святых мест, стулья, покрытые холстинными чехлами, пяльцы для вышивания в углу у входа, на полу плетёные из лоскутных лент постилки. Всё было очень скромно, чисто, аккуратно…»

Но все красоты духовного подвига сестёр и внешнего вида самой обители не помешали советской власти уничтожить монашеский городок на Каменной горе. После революции 1917 г. служба в Знаменском соборе монастыря ещё продолжалась, и монахини продолжали какое-то время жить по монастырскому уставу.

С 1917 г. в Знаменском соборе служили протоиерей Владимир Павлович Кавказский и иерей Исидор Васильевич Павлов. Во главе с игуменией Антонией в кельях монастыря продолжали жить насельницы, не желавшие покидать святую обитель. Но с каждым годом становилось всё трудней. Гонения на монастырь начались сразу после революции. Власть стремилась разрушить монашескую жизнь, максимально усложнить существование монашествующим и, в конечном итоге, закрыть монастырь.

В июне 1918 г., выполняя постановление Елецкого совдепа, матушки были вынуждены сдать в экономический отдел Комиссариата земледелия 4 лошади, 4 телеги, пролётку, шарабан, тележку и сбрую. В августе того года в монастыре хозяйничал продотряд — были отобраны небольшие запасы продовольствия, а вскоре после этого монастырь лишился своей земли, то есть средств к существованию.

21 июня 1919 г. на заседании пролетарской коммуны, расположенной в Троицком монастыре, было предложено создать второе её отделение и занять для этого Знаменский монастырь. Но по каким-то причинам задуманное так и не было, к счастью, совершено. В марте 1920 г. был поднят вопрос о закрытии монастыря, но инициатива эта тогда никем не была поддержана.

В 1922 г. из Знаменского собора была изъята серебряная церковная утварь весом 38 фунт. 45 золотн. А в 1923 г. для созданного в 1922 г. Елецкого пролетарского музея забрали из ризницы Евангелие времён патриарха Иоакима и минеи нач. XVII в.

Видя в монахинях Знаменской обители и продолжавшейся жизни монастыря непосредственную угрозу для нового строя, советская власть пыталась настроить жителей Ельца против монашествующих, но безуспешно. Чтобы сохранить за собой жильё, монастырский уклад и получить пропитание, монахиня Маврикия (Лютикова) по благословению матушки Антонии и о. Владимира Кавказского создала трудовую артель, зарегистрированную в отделе кустарной и мелкой промысловой кооперации при орловском Губсовнархозе и Губземотделе за №1087 от 4 августа 1922 г. Но из 300 бывших насельниц монастыря трудиться в артели согласились лишь около 160, остальные посчитали невозможным для себя такой вариант взаимоотношений с безбожной властью. На какое-то время матушек оставили в покое и даже использовали их труд для пошива белья для армии и плетения верёвочной обуви, снабжая за это продуктами. В 1926 г. часть монахинь создала вторую артель, которая входила в состав Елецкого союза кружевниц, специализируясь на плетении кружев, прядении пуха и т.п.

В целом жизнь в монастыре мало изменилась. До последних дней руководили обителью игумения Антония, благочинная София (Ершова), казначея Гавриила, уставщица Юлия. Без благословения матушки Антонии по-прежнему ничего не делалось, а во время службы её продолжали поминать как игумению. Монастырь продолжал оставаться островком церковного благолепия и центром религиозной жизни. До 1923 г. в монастыре открыто проходили пострижения. Впоследствии постригали тайно и не в храме, а в кельях. Последний из известных постригов совершил в 1928 г. иеромонах Ювеналий (Булгаков) — 16 июля 1928 г. умиравшая монахиня Елизавета (Похачева) приняла схиму.

Однако ещё в 1924 г. игумения Антония и протоиерей Владимир Кавказский были арестованы и некоторое время содержались в орловской тюрьме. Суд отпустил их, и они вернулись в Елец, однако матушка Антония была «нервноразбитой и совершенно неспособной к управлению».

Во второй половине 1920-х гг. ещё более углубился раскол среди насельниц монастыря, вызванный распространением в Центральном Черноземье «иосифлянства» — движением внутри Русской Православной Церкви, сторонники которого во главе с митрополитом Ленинградским Иосифом (Петровых) оказались в оппозиции к заместителю патриаршего местоблюстителя митрополиту Сергию (Страгородскому), выпустившем в 1927 г. свою т.н. декларацию. В ней митрополит Сергий заявил о лояльном отношении церкви к советской власти, что встретило открытое сопротивление среди части епископата и духовенства. Часть матушек Знаменского монастыря открыто поддержали правую оппозицию митрополиту Сергию, которую в нашем регионе представлял епископ Воронежский Алексий (Буй). А после ссылки епископа Алексия в Елец в 1928-1929 гг. многие монахини перестали посещать богослужения в Знаменском соборе обители и стали ходить во Владимирскую церковь в Чёрной слободе, где служили сам Владыка Алексий и его сторонники — игумен Питирим (Шумских) и о. Сергий Бутузов. Известно и о поддержке, которую оказывали каменногорские матушки епископу Елецкому Николаю (Никольскому), отличавшемуся резким неприятием советской власти. После кончины в 1928 г. Владыки Николая именно сёстры Знаменского монастыря переписывали и распространяли рукописное «Житие епископа Елецкого Николая», в котором жизнь и смерть Владыки представлены «как сплошные мучения от советской власти».

Тем временем нарастала волна антимонастырской кампании, развёрнутой местными властями. В декабре 1928 г. были организованы письма рабочих типографии и механического завода за ликвидацию монастыря, а 6 января 1929 г. елецкая газета «Красное знамя» сообщила, что «собрание рабочих спиртоводочного завода единодушно высказалось за закрытие женского монастыря и организацию в нём рабочего поселка». Эта же газета поставила вопрос: «Кто следующий?». На призыв откликнулись в основном домохозяйки, собравшиеся в библиотеке на лекцию «Женский монастырь и его вредная деятельность». На ней 120 человек единогласно постановили: «Просить горсовет разогнать осиное гнездо поповства, укрепившееся за стенами монастыря». После этого газета, прикрываясь политическими заголовками «Классовый враг в рясе наступает», «Монастырь мешает культурному строительству, являясь рассадником суеверия и религиозного дурмана», развернула грязную клеветническую кампанию против монастыря и его насельниц. Статьи в газетах, захлёбываясь от дикой злобы по отношению к церкви, доходили до откровенной лжи и даже абсурда: «…монастырь не только является местом различной контрреволюции, но и местом, где находят приют различные проходимцы и мошенники. Монастырь, как это установлено, является ничем иным, как публичным домом, сеющим заразу среди окрестного населения». Требования закрыть монастырь «единогласно» поддержали рабочие типографии и механического завода, а также коммунальщики, пищевики, совторгслужащие и пр.

14 марта 1929 г. пленум Елецкого горсовета единогласно принял решение о закрытии Знаменского монастыря и передачи его зданий под культурно-просветительские цели. Окрисполком вскоре утвердил это решение.

В мае того же года монахинь начали выгонять из келий, хотя строили они их на собственные деньги. Но закон гласил: «Все бывшие церковно-приходские дома, независимо от того, на чьи средства (государственные, частных лиц, церковные и т.п.) они выстроены, согласно декрету СНК от 23.01.1918 г. и инструкции народного комиссариата юстиции от 24.08.1918 г., являются национализированными и составляют имущество государства». 29 мая газета «Красное знамя» радостно доложила, что все обитатели монастырских келий в полном составе выселены из монастыря. Среди последних насельниц при этом упоминались «три сестры Тарасовы, Евдокия Гнездилова, мать Трофея…». Сразу же началось заселение опустевших 120 квартир семьями рабочих.

Наступил черёд дележа монастырского имущества. 21 июня 1929 г. «комиссия по ликвидации церкви бывшего женского монастыря» приняла по акту церковное имущество. Предметы «исторической и художественной» ценности предполагалось передать в музей, «богослужебные вещи» по заявкам верующих могли быть переданы в другие храмы. Колокола, мебель, чугунные памятники и решётки должны были поступить в Окр-ФО для реализации «в установленном порядке». Комиссия решила также снести чугунную часовню на могиле затворницы Мелании «как не представляющую музейного значения и мешавшую движению в городке».

Священник Исидор Васильевич Павлов, служивший в Знаменском соборе монастыря с 1917 г., сумел спасти два святых образа — Спасителя в терновом венце и икону Божией Матери, которые позднее семьёй Павловых были переданы в Казанскую церковь и Вознесенский собор. Сам о. Исидор был вынужден покинуть Каменную гору и впоследствии служил в различных храмах города. Будучи духовно близок к священномученику Сергию (Звереву), архиепископу Елецкому, о. Исидор несколько раз в 1920-1940-х гг. подвергался арестам и тюремным заключениям на различные сроки.

Ещё более трагичной была судьба последней настоятельницы Знаменской обители — игумении Антонии (Криворотовой). В 1929 г. она была арестована вместе с протоиереем Владимиром Кавказским и выслана на три года в Казахстан, но после окончания срока ссылки вернулась в родные края. По воспоминаниям старожилов, бывшая настоятельница в конце 1930-х гг. приняла мученическую смерть. Могила её ныне находится на старом городском Казанском кладбище, за ней ухаживают сёстры восстанавливаемого монастыря, а священнослужители совершают панихиды по всем насельницам, убиенным и замученным в годы богоборческого режима.

По-разному, но в основном так же тяжело сложились судьбы других насельниц Знаменской обители. Многие из них были арестованы по сфабрикованным делам и приговорены к расстрелу или длительным срокам заключения. Отбыв срок, часть монахинь вернулась в Елец, где некоторые из них продолжали служить церкви в роли алтарниц, певчих и уборщиц Вознесенского собора или Казанской церкви. Им старались помогать чем могли архимандрит Исаакий (Виноградов) и протоиерей Николай Овчинников.

Так же печально сложилась и судьба всего монастырского комплекса. Постройки монастыря после его закрытия использовались под жильё, постепенно приходя в упадок. Вся территория монастыря стала официально именоваться на карте города Рабочим городком. Знаменский собор был разрушен. В 1937 г. начался процесс разрушения храма: «29 апреля власти приняли решение: «Учитывая крайне медленное поступление фондируемых стройматериалов на строительство школы и детского сада … разрешить ГОРОНО произвести разборку железной кровли, междуэтажных перекрытий, балок и пола в закрытой и подлежащей слому монастырской церкви в рабочем городке … стоимость их зачислить в доход бюджета…». По другим сведениям, храм разбирали во время Великой Отечественной войны. Скорее всего, в это время он был просто окончательно разрушен. Сломаны были также трапезный корпус, часть келий, часовня на святом источнике под Каменной горой. Выстояла лишь колокольня, некоторые кельи, в которых проживали ельчане, да мощные монастырские стены, продолжавшие стоять среди разрухи и запустения как символ духовной крепости…

Остатки монастырского комплекса решением Липецкого облисполкома №874 от 2 ноября 1971 г. и постановлением Совета министров РСФСР от 1974 г. были поставлены под охрану как памятник истории и культуры. Но никаких мер к его спасению тогда принято не было. В последующие годы продолжали осыпаться стены и башни, ветшать колокольня, разрушаться жилые дома — бывшие кельи. Наконец, в конце 1980-х гг. были предприняты попытки ремонта южной монастырской стены и лестницы, ведущей к святым воротам. В субботниках на восстановлении стены принимал участие липецкий общественный клуб реставраторов «Русь».

В 1997 г. комплекс монастырских строений был передан Русской Православной Церкви в лице общины Вознесенского собора города Ельца. К этому времени сохранилось лишь несколько келий, монастырские стены, колокольня и спуск к святому колодцу, имеющие очень живописный вид. Силами верующих ельчан и общины Вознесенского собора за несколько лет был расчищен фундамент разрушенного Знаменского собора, у алтаря которого установлен крест с лампадой и уложены сохранившиеся могильные плиты с древнего монастырского кладбища. На этом святом месте и на благоустроенной могиле затворницы Мелании постоянно служились панихиды. В 1998 г. власти города отдали верующим участок земли под Каменной горой у южной лестницы для восстановления надкладезной часовни и устройства купальни, проект которых выполнил А.В. Новосельцев. В 2001 г. Вознесенскому собору были переданы три домика из числа бывших монастырских келий, в которых была устроена временная домовая церковь. Но полномасштабные восстановительные работы и возрождение самого монастыря стали реальностью только после учреждения Липецкой и Елецкой епархии, когда необходимость возрождения святой обители стала осознаваться всеми — и священноначалием, и жителями Ельца, и городскими властями, ведь один из древнейших русских городов — Елец, славившийся до революции на всю Россию своими общежительными монастырями, десятками храмов и многочисленными светильниками веры и благочестия, до сих пор оставался без иноческой обители. И торжество православия и церкви Христовой требовали возрождения Елецкого Знаменского женского монастыря.

В пасхальные дни 2004 г. по благословению Преосвященнейшего Никона, епископа Липецкого и Елецкого, на территории монастыря начались постоянные богослужения.

В июне того же года при участии главы администрации города Ельца В.А. Соковых и благочинного второго Елецкого округа протоиерея Георгия Гостилина под стенами монастыря над святым колодцем была заложена часовня во имя иконы Божией Матери «Живоносный источник».

Тем временем готовилось официальное открытие иноческой обители и шли приготовительные мероприятия. Летом 2004 г. по благословению епископа Липецкого и Елецкого Никона на территории монастыря в нескольких бывших кельях поселились два десятка монахинь и послушниц, чтобы под духовным руководством архимандрита Севастиана (Щербакова) вести восстановительные работы на территории обители.

На заседании Священного Синода 6 октября 2004 г., которое возглавил Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, в числе других вопросов был заслушан рапорт Преосвященного Никона, епископа Липецкого и Елецкого, о благословении на открытие в городе Ельце Липецкой области Знаменского женского монастыря. И Синод определил открыть Знаменский женский монастырь. Исполняющей обязанности настоятельницы обители указом Преосвященного епископа Никона была назначена монахиня Херувима (Гончарова). А 10 декабря 2004 г. в престольный для возрождаемой обители праздник иконы Божией Матери «Знамение» после литургии в Вознесенском соборе Ельца на Каменную гору проследовал многолюдный крестный ход во главе с Владыкой Никоном и всем духовенством епархии. Все участники крестного хода смогли воочию убедиться, что восстановление Знаменского монастыря становится делом реальным и осуществимым. Об этом красноречиво говорили те огромные свершения, которые наблюдали сотни участников крестного хода, завершившегося торжественным молебном у стен монастырской звонницы, во время которого Владыка Никон освятил новые колокола, подаренные обители её благотворителями.

В январе 2005 г. Знаменской обители был передан для совершения службы Спасовский-Христорождественский храм, находящийся на другой стороне Ельчика и хорошо видимый с территории монастыря. Он в короткое время был приведён в надлежащий вид внутри, и сегодня в храме постоянно совершаются богослужения для насельниц Знаменского монастыря и прихожан.

В 2005 г. завершены работы по восстановлению часовни над святым источником у подножия монастыря, построена купель и благоустроена прилегающая к ним территория. В том же 2005 г. началось восстановление Знаменского собора по найденным архивным чертежам. К декабрю 2006 г. полностью восстановлен и перекрыт кровлею объём трапезной части, восстановлен четверик храма, в цокольном этаже трапезной устроено отопление.

Весной 2006 г. по проекту архитектора А.В. Новосельцева в древней части монастыря, там, где до пожара 1769 г. стояла Никольская церковь, заложен деревянный храм во имя святителя Николая Чудотворца. Он выстроен за один строительный сезон и освящён Владыкой Никоном 31 декабря того же года.

В настоящее время ведётся расчистка и благоустройство огромной территории монастыря, окончена реставрация колокольни, восстанавливается монастырская ограда, построены новые трапезный и келейный корпуса, выкуплены и приведены в порядок несколько бывших келий. И с каждым днём священнослужители и насельницы Знаменского монастыря со всем тщанием и усердием приближают время полного возрождения славной своей историей и духовными подвигами Знаменской обители.

Posted in Храмы г. Ельца | Tagged , , , , , | Leave a comment

Елец. Троицкий мужской монастырь

Фото 05.03.2013:

Фото 04.05.2014:

Елецкий Троицкий мужской монастырь

Адрес: Липецкая обл., г. Елец, ул. Коммунаров

Троицкий мужской монастырь (По материалам книги: "Храмы и монастыри Липецкой и Елецкой епархии. Елец / А.Ю. Клоков, А.А. Найдёнов, А.В. Новосельцев — Липецк: Липецкое областное краеведческое общество, 2006. — 512 с."):

Историю Елецкого Троицкого мужского монастыря можно подразделить на два периода. В первый из них — с 1592 по 1775 г. — древняя обитель находилась на высоком мысу правого берега р. Ельчик, при впадении его в р. Сосну. После упразднения в царствование императрицы Екатерины II монастырь был восстановлен в 1836 г. на новом месте — у западной окраины Ельца, за заставой, на Орловской дороге, — где просуществовал до своего закрытия, последовавшего вскоре после революции.

Легенды относят основание Троицкой обители к XII-XIV вв. Иеромонах Задонского Богородицкого монастыря Геронтий — автор исторического исследования о Троицком монастыре, вышедшего в 1894 г., — считает вероятным появление обители в XIII или XIV в. Предания, приписывающие основание монастыря Елецкому князю Фёдору после сражения на Куликовом поле, были широко распространены среди ельчан и в литературе XIX — начала XX в.

Однако первое документальное упоминание Троицкого монастыря в Ельце относится к 1592 г. Речь идёт об указной грамоте на Елец воеводе И.Н. Мясному о раздаче хлебного жалованья: «В монастырь Троицы Живоначальные да Сергия Чудотворца — игумну с братьею — 25 чети ржи, овса тож…». Основание монастыря произошло, скорее всего, одновременно со строительством Елецкой крепости, на посаде, восточнее современного Вознесенского собора и южнее Введенского храма.

Документ января 1618 г. впервые зафиксировал численность и состав братии Троицкого монастыря: игумен Роман, иеромонах Тарасий и 5 старцев — Арсений, Макарий, Моркелей, Антоний, Дементий.

По писцовым книгам, составленным Леонтием Погожевым и Кириллом Семёновым в 1628-1630 гг., за Елецким Троицким монастырём при игумене Моисее в Бруслановском и Елецком станах было шесть вотчин. В Казаках, в слободах Сусловой да Дрезгаловой, где в 29 дворах жили 124 человека монастырских крестьян. Общая площадь земельных владений составляла 156 дес.

Монастырские вотчины приумножались за счёт пожертвований: «Село Козаки за Троицким мужским монастырём и по обе стороны рек Мечи и Птони, да в Елецком стону жеребей от речки Ельчика три поляны: Сазыкино, Попово тож, Лепикино, и Яблоново отданы Фёдором Борятинским тому же монастырю». В 1630 г. за монастырём числилась слободка в Засосенском стане, «а в ней 5 дворов детёнышевых, да 6 дворов бобыльских живущих, а людей в них тож …Да монастырские пашни паханые 6 чети, да крестьянские и бобыльские пашни паханые 20 чети, да перелогом 29 чети, да диково поля 46 чети. И обоиво пашни паханые монастырские и крестьянские и бобыльские и перелогом и дикого поля добрые земли 101 четь в поле, а в дву потомуж. Сена 100 копен.». В Бруслановском стане обители принадлежала деревня «Старое Селище под Сусловым лесом на колодезе на Суслове», а также пустошь, «…что был починок Пожидаев под вышнем под Прогорелом лесом».

При игумене Моисее в 1630-х гг. выше по течению Ельчика, на его левом берегу, в лесу на так называемой Каменной горе, на «старом городище», братия монастыря устроила нечто вроде скита, в котором стараниями монаха Савватия построена деревянная церковь «во имя Рождества Пресвятыя Богородицы Курския». Позднее здесь же построен храм святителя Николая Чудотворца. Монастырь был обнесён «деревянным кругом стояками» и занимал «3 сажени длины и 16 с половиной саженей ширины». В скиту в нескольких деревянных кельях жили по два-три монаха, а иногда он совсем пустовал, так как жить насельникам приходилось лишь «мирским подаянием».

Скит Троицкой обители впервые упомянут в перечне монастырей Елецкого уезда, составленном по указу царя Алексея Михайловича «холопом Алёшкой Зелёным» в 1657 г.: «На Ельце на посаде монастырь Живоначальные Троицы. В нём живет игумен Павел, а братьи в монастыре десеть человек. А крестьянских и бобыльских за монастырём четырнатцать дворов. На посаде ж монастырь Курская Богородица. Построин внове. В нём живет братьи пять человек. А игумна нет. А бобылей за монастырём четыря двора. А крестьян нет. Троицкий храм обители был приходским, в его приходе состояли «двадцать восемь дворов посадских людей, два двора донских казаков, восемь дворов бобыльских. И всего тридцеть деветь дворов».

Упомянут монастырь «Святые и Живоначальные Троицы на Ельце на посаде» и в окладных книгах Рязанской митрополии 1676 г.

В 1680-х гг. Троицкий монастырь лишился своего скита на Каменной горе и части земельных владений, отданных по ходатайству Преосвященного Митрофана, епископа Воронежского, в 1689 г. новоучреждённому там Знаменскому женскому монастырю.

По описанию 1691 г. монастырь имел стену «в забор» длиною в 44 саж., шириной 23 саж., две деревянные церкви: Троицкая размером 19 x 7 саж., да Петропавловская — 7 х 4 саж. И колокольня. В обители было 10 келий, в которых жили игумен Варсонофий с братией в количестве 12 человек. Монастырю принадлежала слободка, «что под тем монастырём на речке Елце».

Согласно «Переписным книгам монастырских вотчин» 1702 г., Елецкому Троицкому монастырю принадлежали «земли под Сусловым лесом 100 четвертей, в с. Дрезгалове 72 чети, в деревне Большом Верху — 150 четвертей, всего 322 четверти в поле, а в дву потому ж. Сена… 200 копен».

В первой половине ХVIII в., по общепринятому мнению, монастырь постепенно приходил в упадок. Главной причиной этого считается утрата значительной части монастырских владений, переданных женской обители на Каменной горе. Однако данные 1702 г. показывают, что количество земли во владении монастыря, по сравнению с первой половиной XVII в., не сократилось. Более губительным для экономического положения обители были, скорее всего, постоянные захваты монастырских земель различными землевладельцами.

Не подтверждается и другое сложившееся представление, согласно которому почти все постройки Троицкого монастыря сгорели в большом елецком пожаре 1769 г. Дело в том, что в подробном отчёте о сгоревших во время этого пожара городских зданиях Троицкий монастырь не упоминается.

Братия монастыря в лице игумена Климента, казначея иеромонаха Филарета, трёх иеромонахов, белого священника, иеродиакона, четырёх монахов, подьячего и восьми сослужителей уже не смогла собственными силами содержать обитель, так как в результате реформ духовного ведомства императрицы Екатерины II ещё в 1764 г. Троицкий монастырь остался за штатом. А 24 сентября 1775 г. последовал указ Воронежской духовной консистории №3015 об упразднении мужского монастыря в Ельце. Некоторое время после этого насельники продолжали оставаться на привычном месте, пока 26 января 1776 г. не последовал новый указ за №69, коим «…велено вам игумену Клименту братии и служителям убрать церковную утварь, ризницу и прочее по надлежащему в Лебедянь в самой скорости отправиться на монастырских лошадях…». Так монахи Елецкого Троицкого монастыря были переведены в Троицкий же мужской монастырь города Лебедяни, который после этого был «переименован Елецким».

Спустя 11 лет в архивных документах за 1787 г. о монастыре говорится: «Троицкий мужской монастырь … по штату состоит в 3 классе, когда и кем построен неизвестно. До 1775 году состоял, а во оном по докладу Правительствующего Сената испразднён, а переведены братия за ветхостию из него в Троицкой Лебедянской и переименован в Елецкой монастырь, куда положенное по штату из Орловскаго наместничества отпускается руб. 852 коп. 21. Число монахов 12. Около онаго монастыря ограда деревянная, а несколько и каменная, с одними воротами. В нём каменная церковь Живоначальной Троицы, колокольня с часами, настоятельский деревянной дом о осьми покоях, братские кельи деревянныя, и состоит оное строение под ведомством Елецкаго духовнаго правления».

Часть утвари из упразднённого монастыря была передана в городские храмы. По резолюции Воронежского Преосвященного Тихона III (Ступишина-Малинина) часть иконостаса Троицкой церкви с главной святыней монастыря — древней иконой Божией Матери — передавалась в Вознесенский собор, другая часть вместе с образом Нерукотворного Спаса — в Христорождественскую церковь. Введенский храм получил три иконы — Господа Вседержителя, св. Николая Чудотворца и Божией Матери «Взыскание погибших», благоговейное чествование которой как чудотворной началось тотчас же по перенесении её из монастыря.

Каменная надвратная колокольня Троицкого монастыря, сохранявшаяся какое-то время после упразднения обители, была разобрана, а кирпич её использован для строительства здания Елецкого духовного правления близ Покровской церкви.

В XIX в. на месте монастыря существовал странноприимный дом, основанный С. Русановым. Каменные ворота да часовенка в виде каменного столба на месте святого престола Троицкого храма — вот единственные видимые следы, сохранявшиеся до начала XX в. от Елецкой мужской монашеской обители.

Но недаром говорит народная мудрость: «Не стоит село без праведника, а город — без святого». Подавляющее большинство наших подвижников и святых угодников Божиих вышли из монастырей, которые исстари были на Руси островами духовности, твердынями духа и оплотами православия, они утверждали «правду Божию среди житейского моря мира сего, во зле лежащего». Хорошо понимали это и ельчане, лишённые в конце XVIII в. возможности напитаться спасительным словом и священнодействием монастырского богослужения, причаститься в обители Святых Тайн, а может, и принять посильное участие в монастырских трудах. Всё это подвигло жителей Ельца в начале XIX столетия начать хлопоты о восстановлении Троицкого монастыря. И первым среди этих благочестивых граждан стал Елецкий городской голова купец первой гильдии Иван Васильевич Шапошников, в душе которого зародилась мысль возродить обитель на новом месте — на западной окраине города близ начатого им же постройкой нового кладбищенского храма.

В феврале 1820 г. было подано прошение Преосвященному Ионе (Павинскому), епископу Орловскому и Севскому, о переведении пришедшего в упадок и упраздняемого Брянского Петропавловского монастыря в Елец. Шапошников обещал достроить для обители каменный храм во имя Святой Троицы с приделами Казанской иконы Божией Матери и св. Евдокии, пожертвовать колокол и липовую хоромину троянку, а также выделить из собственных средств 30 тыс. руб. на строительство нового монастыря. В случае своей смерти своим духовным завещанием он обязал свою супругу Евдокию Фёдоровну довершить начатое им дело возрождения монастыря, что и было ей сделано в 1825 г. после смерти мужа путём внесения на благое дело ещё 70 тыс. руб. Город выделял 15 дес. земли под территорию нового монастыря.

Городского голову поддержали и ельчане. Среди подписавшихся под его прошением, готовых пожертвовать на монастырь разные суммы, были купцы Н.С., И.Г. и В. Хренниковы, П.Ф. Шилов, А.С. Кожухов, К. Ходов. К. Желудков, М.И. Криворотов и многие другие, в том числе — священник Владимирской церкви Лука Ефремов.

Идею перемещения в Елец Брянского Петропавловского монастыря активно поддержал и его настоятель — архимандрит Досифей. Брянский монастырь имел древнюю историю. Первое упоминание о нём относится к XIII в. При царе Михаиле Фёдоровиче обитель была приведена в цветущее положение, а Патриархом Никоном возведена в степень ставропигиальнаго монастыря. Но к 1812 г. монастырские постройки настолько обветшали, что «таковых ветхостей исправить невозможно». По штату в Петропавловском монастыре положено быть одному игумену, одному казначею, четырем иеромонахам, двум иеродиаконам и четырём монахам; налицо монашествующих состояло: архимандрит Досифей (54-х лет) на игуменской вакансии, в должности казначея иеромонах Ефрем (53-х лет), три иеромонаха, два иеродиакона. На монашеской вакансии: вдовые — священник, диакон и пономарь и два послушника.

В марте того же 1820 г. означенное прошение ельчан передано было епископом Ионою в консисторию с резолюцией: «По отобрании от Брянскаго Петропавловскаго монастыря архимандрита всех нужных сведений о положении монастыря его, с прописанием всего заготовя доношение в Св. Синод, представить на его благорассмотрение». В таком положении это дело и оставалось до 1823 г., когда преемник епископа Ионы на Орловской кафедре Преосвященный Гавриил (Розанов) сделал предложение в Орловскую духовную консисторию о перемещении Петропавловского монастыря из Брянска в Елец, если ельчане не переменили своего намерения.

В своём отзыве в консисторию купец И.В. Шапошников писал, что обязуется внести в елецкое уездное казначейство сумму в 30 тыс. руб. серебром на обеспечение будущей обители. По резолюции епископа Гавриила, Шапошников должен был внести указанную сумму в Приказ общественного призрения. Кроме того, через губернского архитектора необходимо было начертить планы и фасады строившейся кладбищенской церкви и сделать смету.

В январе 1824 г. документация, подтверждающая намерения ельчан, была послана в губернское правление, а в Орловскую духовную консисторию поступило сообщение купца Шапошникова, что 30 тыс. руб. он положил, но не в Приказ общественного призрения, а в Московскую сохранную казну на бессрочное время. Билет о том, полученный из сохранной казны 4 февраля 1824 г., Иван Васильевич приложил к письму.

8 марта 1824 г. губернское правление предписало губернскому архитектору «ни мало не медля» ехать в Елец. Пока длилась переписка, в сентябре т.г. архимандрит Брянского Петропавловского монастыря Досифей вновь просил возобновить дело о переводе монастыря в Елец.

В первых числах ноября 1824 г. он доносил Преосвященному Гавриилу, что Шапошников волею Божию умер, но жена его Авдотья Фёдоровна, оставшаяся по духовному завещанию единственною наследницею, не только обещает выполнить волю покойного мужа, но ещё жертвует на «обстроение» монастыря 50 тыс. руб. При этом архимандрит Досифей предлагал «старанием своим» окончить постройку за пять лет, что собирался осуществить Шапошников.

В декабре окончил свой земной путь и местночтимый угодник Божий священник Преображенской церкви Ельца Иоанн Борисович Жданов. Согласно последней воли он был погребён возле строящегося храма, которому впоследствии суждено было стать соборной церковью во имя Святой Троицы возрождённой мужской обители.

В августе 1825 г. Орловское губернское правление уведомило духовную консисторию о предписании елецкому уездному предводителю дворянства, чтобы он с губернским архитектором, городничим, городским головою, уездным стряпчим и землемером, осмотрев место строящейся кладбищенской церкви, богадельни и предназначенной под монастырь и его службы земли, сняли план, «сообразив с местными обстоятельствами — удобно ли быть там монастырю и не стоит ли к тому каких препятствий». Архитектор должен был вычертить план и составить сметы.

В результате осмотра столь представительной комиссией территории, предназначенной для будущего монастыря, оказалось, что строящаяся церковь к этому времени уже перекрыта сводами. Вместо существующей недостроенной покойным купцом Хренниковым каменной без крыши и потолков богадельни строится новая, а недостроенная будет приспособлена для житья архимандрита. Касательно удобства места, предназначенного для монастыря, оно было выбрано удачно, и построенный монастырь «составит благолепие городу, ни мало не стесняя старое кладбище и выгон».

В апреле следующего 1826 г. члены консистории определили: принимая во внимание состояние Брянского Петропавловского монастыря и удовлетворяя просьбу елецких граждан, «дозволить устройство в Ельце мужеского монастыря» с переводом туда штата Петропавловской обители. Новый монастырь предполагалось сделать штатным третьеклассным, а по церкви — Троицким. Кроме того, предполагалось наделить монастырь мельницей и необходимой пропорцией земли в Елецком уезде, но ни мельницы, ни свободной земли в уезде не нашлось…

В том же 1826 г. Елецкое духовное правление через присутствующего священника Третьякова объявило Евдокии Фёдоровне Шапошниковой указ Святейшего Синода, в котором предлагалось на её согласие выстроить вместо деревянных два каменных корпуса для монастыря. От таковой постройки Шапошникова сначала отказалась, но по совету Преосвященного Гавриила всё-таки согласие дала. Но до строительства дело опять не дошло — консистория затеряла чертежи, и прошло ещё три года, прежде чем чертежи были найдены и было начато корректирование проекта и составление смет, а затем новые согласования с елецкими гражданами.

В апреле 1830 г. елецкая городская дума уведомила консисторию, что вдова Шапошникова представила в «Думу в залог до Высочайшего соизволения на устроение монастыря деньги золотою и серебряною монетою … 30 000 рублей и копию с билета сохранной казны на 70 000 рублей; при этом приложен отзыв елецких граждан, что на устроение монастырских зданий по вновь составленным строительным комитетом планам и фасадам они согласны». Рапорт об этом с планами и сметою на 119 200 руб. был отправлен в Св. Синод в мае 1830 г.

По получении рапорта следующего Орловского Преосвященного Никодима Синод определил через «синодального обер-прокурора кн. П.С. Мещерского доложить Государю Императору о положении Св. Синода, значащемся в его определении от 18 сентября 1824 года о дозволении в городе Ельце устроить мужской монастырь с перемещением в него штатного Петропавловского и испросить на то Высочайшее Его Императорского Величества соизволение. Сентября 17 дня 1830 года синодальный обер-прокурор объявил Св. Синоду именной Его Императорскаго Величества указ, что Государь Император по всеподданнейшему докладу в 13 день сего сентября Высочайше утвердить соизволил предположение Св. Синода о построении в г. Ельце мужского монастыря с наименованием онаго Троицким и с переводом сюда штата упразднённого в г. Брянске Петропавловского монастыря».

Будущему монастырю была пожалована и соответствующая «пропорция земли». Казённая палата после этого предписала елецкому земскому суду, чтобы весной 1831 г. он «…отвёл Елецкому монастырю удобную к хлебопашеству и сенокосу тридцатидесятинную пропорцию земли из дач Елецкого уезда села Пятницкого, Извалы тож, или села Покровскаго и деревни Новоселитебной, которая из них окажется ближе и удобнее». Летом 1831 г. консистория получила донесение: «Обмежеванная земля … кроме удобности и близости имеет ещё такие выгоды: начинается она от большой Воронежской дороги, где по дальнему проезду выгодно устроить постоялый двор для пользы монастыря; оканчивается же межа у речки Липовки, где удобно и возможно завести рыбные пруды с хозяйственным обзаведением». Отмежевано было земли 32 дес. 244 саж., из которой пашенной — 28 дес. 649 саж., сенокосной 1 дес. 1 751 саж. и 2 дес. 244 саж. неудобной, которая находится под речкой Липовкой и под болотом. В следующем году земля была приведена к 33-десятинной пропорции. Была отмежёвана земля и самого монастыря — та самая, которая значится «на прежнем (1824 г.) плане, начиная от реки Ельца на правой стороне его течения и от устья, впадающего в ту реку средины верха Круглого в 96 саженях, где поставлен был межевой столб». Земля эта состояла частью из обрывистых и бугроватых мест, и эти неудобные земли заменили на земли, лежащие у монастыря, а также к левой стороне верха — Суходола, близ его устья.

Из числа отводимой земли три десятины ограничили с правой стороны, идя от города ярмарочной площадью, с левой стороны через улицу — городским кладбищем, с восточной стороны — самим монастырем, а с западной — городским выгоном. Остальные 10 дес. с одной стороны, к городу Ельцу, граничат верхом с Суходолом, а с других трёх сторон — с городским выгоном.

Тем временем 23 декабря 1830 г. Орловская духовная консистория направила в Елецкое духовное правление планы монастыря и фасады монастырских зданий с тем, чтобы выдать их под расписку строителям монастыря, приступающим к постройке. Кроме того, резолюцией Орловского Владыки Никодима предписывается избрать доверенных от города и по желанию строительницы Шапошниковой людей, которым «поручить находиться при закупке материалов и досматривать при производстве строений, вести счёт и записывать в книгу за шнуром и печатью расходы».

К этому времени церковь, строившаяся ещё с 1820 г., была закончена покойным И.В. Шапошниковым, а стараниями архимандрита Досифея в ней поставлены иконостасы и престолы во всех трёх приделах, куплена вся церковная утварь. Супруга покойного Шапошникова пожертвовала в храм напрестольные одежды и облачения, приобрела книги всего церковного круга и всё необходимое для освящения.

Умершая 29 апреля 1832 г. Евдокия Фёдоровна Шапошникова передала свой капитал и заботы по построению обители по духовному завещанию своим наследникам. Через два месяца после этого наследники — третьей гильдии купец Пётр Алексеевич Талдыкин и второй гильдии купеческая жена Александра Алексеевна Калабина просили о дозволении окончить им постройку монастыря в соответствии с волей их покойной тётки.

В 1832 г., кроме Троицкого храма, была выстроена, оштукатурена и покрыта тёсом ограда, в которой устроено трое ворот: северные — святые, южные и западные — в предположенный сад. По углам ограды находились четыре башни. Над святыми вратами возведён первый ярус колокольни. У южных ворот по обе стороны построены вчерне больница и прачечная. Внутри ограды возведены настоятельский и братский корпуса, дома для казначея и эконома, здания кухни и трапезной с подвалом и хозяйственные службы. Оставалось завершить отделочные работы.

В 1833 г. из-за отсутствия средств работы остановились и были продолжены только в следующем году. В июне 1835 г. архимандрит Филарет — новый настоятель Брянского Петропавловского монастыря вместо умершего архимандрита Досифея — рапортовал Владыке Никодиму, что «приступить к переведению братии из Брянского Петропавловского монастыря в Елец по настоящему летнему времени весьма удобно; для жительства братии келии, кухня и трапезная совершенно устроены». Единственным препятствием для этого оставалось отсутствие освящённого храма. Перемещение братии Брянского Петропавловского монастыря затянулось до декабря того же 1835 г. и было отложено до лета. К началу мая 1836 г. все строительно-отделочные работы были завершены, оставался лишь шпиль на колокольне, который установили к сентябрю. Резолюцией от 13 мая 1836 г. Преосвященный Никодим предписал консистории «сделать надлежащее распоряжение о перемещении братии из Брянского монастыря…». Торжественное открытие обители и освящение Троицкого собора было намечено на сентябрь 1836 г.

Вечером 5 сентября епископ Никодим отслужил в Ельце всенощное бдение, а поутру 6 сентября от всех городских церквей с храмовыми иконами, в числе коих находились и древние иконы упразднённого Троицкого монастыря, крестный ход двинулся к Вознесенскому собору, а от него к новому монастырю. После встречи крестного хода перед монастырскими воротами по предварительном освящении воды совершено было по церковному чиноположению освящение храма в честь Святой Живоначальной Троицы. Затем было провозглашено многолетие императору Николаю Павловичу и всей императорской фамилии, правительствующему Синоду, создателям храма и обители, а напоследок вечная память усопшим рабам Божию купцу Иоанну Шапошникову и Евдокии Шапошниковой как главным того монастыря строителям и вкладчикам. После литургии вокруг монастыря со всеми иконами, городским и монастырским духовенством «учинён был крестный ход и отправлены на приличных местах литии с окроплением святой водой». Настоятельские и братские кельи также были внутри окроплены святой водой. По возвращении в новоосвящённую Троицкую церковь отслужен был благодарственный молебен с многолетием и колокольным звоном. Все торжества проходили при огромном стечении богомольцев. После торжественного открытия монастыря «купцами 1 гильдии Иваном Климовым Калабиным и 3 гильдии Петром Алексеевым Талдыкиным — ближайшими родственниками Шапошниковых» для нищей братии в монастыре устроена была трапеза. 13 сентября был освящён придельный алтарь во имя свв. апостолов Петра и Павла.

В 1837 г. монастырь был освидетельствован губернским архитектором и составлен акт, из которого видно, что в монастырских стенах «на соответствующих местах, расположены следующие строения: каменный под тесовою крышей флигель для архимандрита; каменный под тесовою крышей флигель для братских келий; каменный под тесовою крышею флигель для келий; каменный под тесовой крышей флигель для трапезы, разделённый сенями на две половины, из которых в одной столовая, а в другой кухня с очагом и русской печью, под этим флигелем сделан выход со сводом и рукавом; каменный под тесом ледник; каменная богадельня, вне монастыря; каменный под тесовою крышей сарай. Все … здания построены прочно, прилично отделаны…».

Комплекс Троицкого монастыря представлял в плане правильный прямоугольник со стенами высотой 8,5 метра, четырьмя круглыми башнями по углам и трёхъярусной колокольней с проезжими воротами в середине северной стены. Поставленная в одной из самых высоких точек города, эта колокольня была увенчана высоким шпилем и служила хорошим ориентиром с дальних участков дорог, ведущих в Елец. Все постройки монастыря того времени, к которым следует отнести главный пятиглавый Троицкий храм и братский корпус, были выполнены в стиле позднего русского классицизма, поэтому линии их строги и каноничны. Очертания глухих башен сдержаны, лишь небольшие шпили над их куполами и зубцы в верхней части служат им украшением. Монументальна и величественна колокольня с проёмами четкой геометрической формы и парными колоннами тоскано-дорического ордера. Разнообразили эту строгость лишь циферблат часов на втором ярусе колокольни и тонкий шпиль на куполе, подчёркивающий мощные формы всего объёма колокольни.

Первым настоятелем восстановленного Троицкого мужского монастыря был назначен архимандрит Флавиан, который управлял обителью с 1837 по 1861 гг. В первый год существования обители кроме настоятеля в ней числилось 12 человек братии.

По свидетельству иеромонаха Геронтия, о. Флавиан, окончивший Московскую духовную академию и прошедший путь от учителя Оренбургской духовной семинарии до ректора Волынской семинарии, «…отличался странно-недоверчивым характером; в течение более 20 лет настоятельства он почти не обращал внимания на благоустройство вверенной ему обители… При его управлении царили буквально скудость и нищета во всём…». Действительно, лишь 5 октября 1850 г. архимандрит Флавиан представил в Орловскую губернскую строительную комиссию проект на постройку второй тёплой церкви в обители, выполненный архитектором Померанцевым. Проект был утверждён 13 октября 1850 г.

Строительство нового храма началось в июне 1852 г. «под руководством и наблюдением городового архитектора Никиты Ефимова (в 1857 г. стал Орловским епархиальным архитектором), но «…при окончании кладки здания, когда осьмерик возведён был уже до окон, 12 числа июля 1856 г. оказались в столбах значительные повреждения и ещё некоторые в других местах, а в июне 1857 г. один столб с некоторыми частями здания обрушился…» — писал главноуправляющему путей сообщения настоятель Троицкого монастыря архимандрит Флавиан.

Постройку обследовал архитектор Фон-дер-Вейде. Вопрос о причинах её обрушения рассматривала Орловская губернская строительная и дорожная комиссия, а также Орловская духовная консистория. Вначале были попытки обвинить архимандрита Флавиана и архитектора Померанцева за отклонение от проекта — изменение высоты стен, но затем комиссия пришла к выводу, что это не могло послужить причиной разрушения, и тогда вину возложили на подрядчика Ф.М. Шилова, с которого и взыскали деньги.

Новый проект был представлен в Департамент проектов и смет 9 декабря 1859 г., рассмотрен 17-18 декабря т.г., а «Высочайше утверждён» 7 января 1860 г.

В 1861 г. архимандрит Флавиан был перемещён в Домницкий монастырь Черниговской губернии, где и скончался в 1863 г., а настоятелем Елецкого Троицкого монастыря был назначен архимандрит Дионисий. Он окончил Курскую духовную семинарию, служил священником в слободе Алексеевка Воронежской губернии, после смерти жены и принятии монашества проходил различные должности — учителя, эконома, первоприсутствующего духовной консистории. В 1840 г. возведён в сан архимандрита, после чего был настоятелем Черноморской и Екатеринолебяжской пустыни, Шацкого Черниева Николаевского, Задонского Богородицкого, Воскресенского ставропигиального монастырей. Из последнего он был переведён в Елецкий Троицкий с присвоением лично ему степени и прав настоятеля первоклассного монастыря.

О. Дионисий ввёл за правило еженедельное по пятницам чтение акафиста перед Тихвинской иконой Божией Матери, которая вскоре стала весьма почитаться ельчанами и с разрешения епархиального начальства бралась жителями города и Елецкого уезда в свои дома для совершения молебнов. Пред иконой стали совершаться чудеса, что ещё более укрепило авторитет Троицкой обители среди ельчан. При архимандрите Дионисии число братии Троицкой обители выросло с 12 до 80 человек.

Собрав необходимые средства, архимандрит Дионисий в 1864 г. приступил к благоустройству монастыря и ремонту Троицкого храма — вставке оконных рам со стёклами, замене полов и перекладке печей, устройству с запада кирпичной паперти и каменного крыльца и пр. Кругом сада была построена каменная ограда высотой 2,5 арш., а также дом настоятеля — деревянный на каменном фундаменте в пять комнат.

В 1865 г. о. Дионисию была объявлена Орловским Владыкой Поликарпом (Радкевичем) архипастырская благодарность за попечение и усердие о благоустройстве Троицкой обители. Имея от «природы тихий, добрый, уступчивый нрав, нежно-любящее и отзывчивое сердце, архимандрит Дионисий приобрел всеобщее уважение и любовь к себе всей братии монастыря и был для всех и каждого скорым помощником и опытным кормчим». Однако не суждено было о. Дионисию долгое время управлять Троицкой обителью и, может, ещё более привести её в цветущее состоянии. Он скончался 15 марта 1865 г. и был похоронен в усыпальнице у ног о. Иоанна Борисовича Жданова.

В 1865 г. после смерти архимандрита Дионисия Троицкой обителью временно управлял иеромонах Феофан, пока настоятелем её не был назначен бывший эконом Орловского архиерейского дома архимандрит Флорентий. Будучи самым деятельным и предприимчивым из всех предыдущих настоятелей обители, о. Флорентий многое сделал для развития и благоустройства Троицкого монастыря. Им был достроен пятиглавый каменный храм в честь Тихвинской Божией Матери. Освящение его главного алтаря совершил 15 сентября 1870 г. Преосвященный Макарий (Миролюбов), епископ Орловский и Севский.

В следующем 1871 г. 30 и 31 мая Владыка Макарий освятил престолы на хорах нового храма: правый — во имя Архистратига Михаила и прочих бесплотных сил небесных; левый — во имя св. Предтечи и Крестителя Иоанна. Престолы в приделах внизу освящены были самим архимандритом Флорентием: правый — во имя святителя Николая и муч. Пелагии — 25 апреля 1871 г.; левый — во имя св. Марии Магдалины и муч. Царицы Александры — 27 апреля 1871 г.

Кроме того, трудами архимандрита Флорентия в Троицком монастыре были построены и освящены: 13 июля 1873 г. — церковь во имя святителя Тихона Задонского, 10 сентября 1874 г. — храм св. Пантелеимона при трапезной, а 12 сентября 1874 г. — храм-усыпальница во имя свв. Космы и Дамиана. А также выстроен большой каменный двухэтажный братский корпус.

Будучи строгим по отношению к братии монастыря и требуя от насельников неукоснительного посещения служб и благоговейного к ним отношения, а также посильного участия во всех монастырских постройках, о. Флорентий также строго относился к себе самому и был для братии живым примером. Отец настоятель лично рыл землю и носил кирпич для возводимых храмов Божиих. В Троицком монастыре, по свидетельству иеромонаха Геронтия, рассказывали о том, что, будучи однажды проездом через Елец и заехав в Троицкий монастырь заказать молебен пред чудотворной Тихвинской иконой Божией Матери, граф Л.Н. Толстой застал именно такую картину: братия во главе с архимандритом носила строительный материал. На его восклицание: «О, настоятель, Вам бы нужно пожалеть хоть певчих, ибо у них от известковой пыли может утратиться голос», — архимандрит Флорентий шутя ответил: «При труде ничто вредно не влияет, а напротив, находясь под открытым небом и в движении, голос их будет и звучнее, и чище».

За отлично-усердную службу и ревность в благоукрашении вверенной ему Троицкой обители архимандрит Флорентий был награждён в 1870 г. орденом св. Анны II степени, а в 1876 г. — орденом св. Владимира IV степени. В 1877 г. он был уволен согласно прошению на покой и скончался в Троицком монастыре в 1882 г., принявши до этого схиму с именем Антоний.

С 1877 по 1880 г. монастырём управлял архимандрит Димитрий, переведённый из Болховского Троицкого Оптина монастыря, где прежде он был настоятелем. До этого о. Димитрий настоятельствовал в Кирилловом монастыре Новгородской епархии.

Архимандрит Димитрий в 1877 г. утверждён благочинным части монастырей Орловской епархии: Елецкого Троицкого, Волховского Оптина и Елецкого Знаменского.

Настоятель отличался примерной любовью к порядку и исполнительности в службе, и сам первым являлся в храм. Имея вспыльчивый характер, о. Димитрий всегда проявлял огромное смирение и по-братски просил прощение и прощал других. Он был награждён орденами св. Анны III и II степеней, св. Владимира IV степени, бронзовым наперсным крестом. Скончался архимандрит Димитрий в 1881 г. и погребён на братском кладбище на северной стороне алтаря Троицкого собора.

Пятым настоятелем Троицкого монастыря в 1881 г. был назначен игумен Иосиф, но управлял он обителью чуть более полугода и был переведён настоятелем в Белобережскую пустынь.

С 1881 по 1893 г. Троицким монастырём управлял архимандрит Авель, начинавший свой путь служения Богу послушником в Брянском Петропавловском монастыре и переведённый вместе с братией оного в 1836 г. в Елец. Здесь он был рукоположен вначале в иеродиакона, а затем в иеромонаха. В 1874 г. за ревностное исполнение возлагаемых на него послушаний о. Авель был награждён наперсным крестом. В 1881 г. он назначен настоятелем Троицкого монастыря и сразу же возведён в сан игумена, а в 1886 г. — в сан архимандрита.

Последние три года он сильно болел и монастырём управлял учреждённый в 1889 г. епархиальным начальством «совет» из старшей братии, который в 1891 г.начал ремонт монастырских построек. Были обновлены фасады и интерьеры храмов, включая иконостасы. К Тихвинскому храму с западной стены была пристроена закрытая паперть, украшенная портиком. Стены его расписаны художником П.А. Соколовым. Одновременно в Троицком соборе устроена амосовская печь, и он стал тёплым. Благоустроена и территория — посажены аллеи, дорожки выстланы цокольным камнем.

Добрый и опытный пастырь, рачительный хозяин, архимандрит Авель был весьма любим и почитаем братией и ельчанами. Скончался он в апреле 1893 г. и погребён в монастырской усыпальнице недалеко от могилы схиархимандрита Антония.

С 1893 г. настоятелем Троицкого монастыря являлся архимандрит Никодим, переведённый из Челнского общежительного монастыря. Его в 1904 г. сменил игумен Димитрий, который в 1906 г. стал наместником обители, поскольку с учреждением в этом году в Ельце должности викарного епископа именно елецкие архиереи стали управлять Троицким монастырём в ранге настоятелей до самого его закрытия.

В начале XX столетия Елецкий Троицкий монастырь представлял собой крупный архитектурный комплекс и один из значимых духовных центров города. Как местонахождение почитаемой Тихвинской иконы Божией Матери, место духовных подвигов многих угодников Божиих и резиденция елецких епископов, Троицкая обитель имела огромное значение в церковной жизни Ельца и округи. Храмы монастыря и хранящиеся в них святыни привлекали внимание не только ельчан, но и приезжих, считавших своим долгом ознакомиться с одной из главных достопримечательностей города.

Подробное описание монастырских построек, сделанное о. Геронтием в 1894 г. в своей книге о монастыре, и страховые оценки зданий обители 1911 г. помогают нам сегодня наглядно представить комплекс Троицкого монастыря, от которого мало что сохранилось сегодня. Начнём с монастырских храмов:

1. Главным храмом обители являлся Троицкий собор, построенный в 1820-1836 гг. и оценённый в начале XX в. вместе с иконостасом в 25 000 руб. С северной и южной стороны его фасады были украшены портиками. С западной стороны у паперти находились два притвора для ризницы. Снаружи храм был поштукатурен и выкрашен в небесно-голубой цвет. Размеры храма: высота с крестом 22 1/2 саж., «длины 48 аршин, ширины 33 аршина … до верха карниза 27 аршин. На церкви одна большая глава — восьмерик с 11 окнами … высотою 4 аршина, шириною 2 аршина. В церкви … 16 больших окон 4 x 2 аршина … 8 меньших 4 x 1 аршин … 23 окна круглых … 1 аршин в диаметре».

В Троицком храме три иконостаса: «главный пятиярусный — св. Троицы, высотой 18 аршин и шириной 12 аршин… Придельные в трапезной, справа — св. апостолов Петра и Павла и св. преподобномученицы Евдокии — слева, каждый шириной 6 аршин и высотой 5 аршин». Местные иконы в соборе в 1848 г. украшены на средства купца Петра Кирилловича Горшкова сребропозлащёнными ризами.

Главный иконостас «резной, изящной столярной работы, вызолоченный на полимент. Святые Царские Врата настоящего Троицкого алтаря … имеют в средине крест … на кресте этом сребропозлащённая риза глазированная, 84 пр.; вес серебра 9 фунтов 37 золотн..; вверху креста на белой финифти надпись: IНЦI; по сторонам креста изображения: Благовещение Пресвятыя Богородицы и святых евангелистов. Над царскими вратами образ в золочёной раме «Тайная Вечеря» в сребропозлащённой ризе; вес сер. 5 фун. 33 золотн. Ценою 211 руб. 48 1/2 коп. Выше образа «Тайной Вечери» находится св. образ в вызолоченной ризе сидящего на престоле Спасителя.

По правую сторону Царских Врат: 1) местный образ Пресвятыя Живоначальныя Троицы в сребропозлащённой ризе 84 пробы, украшенный стразами; вес сер. 17 фун. 53 зол., ценою до 600 руб.; 2) образ святителя Димитрия Ростовского, в сребропозлащённой ризе 84 пр.; вес сер. 15 фунтов 48 золотн., ценою 534 руб.; 3) образ Св. Иоанна Предтечи, в изящном киоте и сребропозлащённой ризе 84 пробы; вес сер. 11 фун. 24 золот., ценою 412 р. 71 1/2 коп.

По левую сторону Царских Врат: 1) образ Пресвятыя Богородицы Елецкия, в изящном киоте столярной работы, украшен сребропозлащённой ризой 84 пр.; вес сер. 17 фун. 57 золотн., ценою 648 руб. 56 1/2 коп.; 2) образ святителя Николая Чудотворца в изящном киоте, украшен сребропозлащённой ризой 84 пробы, вес сер. 15 фунтов 65 1/2 золотн., ценою 538 рублей.; 3) образ св. пророка Илии, в изящном киоте, сребропозлащённой ризе 84 пробы; вес сер. 11 фунтов 26 золотн., ценою 430 руб. 25 1/2 коп.»

За правым клиросом в великолепном резном с позолотой киоте под балдахином, укреплённом на 4-х фигурных золочёных колоннах и увенчанном крестом, находилась главная святыня обители — чудотворная Тихвинская икона Божией Матери в сребропозлащённой ризе, сделанной усердием благочестивых ельчан. За левым клиросом в таком же киоте находился образ св. великомученика и целителя Пантелеймона в сребропозлащённой ризе с семью рубинами и эмалью, ценою в 1 110 руб. Риза на образ пожертвована была 25 марта в 1887 г, елецким купцом Константином Алексеевичем и его женой Анной Яковлевной Гавриловыми. Киоты этих двух икон со всходами стоили каждый по 1 тыс. руб.

Левее образа св. Пантелеимона на особом столбике находился серебряный ковчег с частицами святых мощей в виде большого напрестольного сребропозлащённого креста, привезённого в Елец из Брянского Петропавловского монастыря.

Рядом с иконой св. Пантелеимона в киоте на стене находился образ св. великомученицы Варвары и св. муч. Параскевы, а над ними — изображение Успения Божией Матери. На образе — сребропозлащённая риза, местами шитая жемчугом. Икона эта пожертвована бывшим настоятелем монастыря архимандритом Димитрием.

В трапезной храма на правой стороне иконостаса в Петропавловском приделе находился местночтимый чудотворный Казанский образ Божией Матери в сребропозлащённом венце, привезённый из Брянского Петропавловского монастыря. В приделе св. Евдокии на левой стороне иконостаса находился образ Знамения Божией Матери в сребропозлащённом венце. Пожертвован он был женой подполковника Любовью Адриановой Турбиной.

Стены Троицкого храма были расписаны художником П.А. Соколовым — правнуком святителя Тихона. В куполе — Живоначальная Троица с предстоящими и ангелами. Меж окон — изображения 12 апостолов, ниже на парусах — евангелистов. В алтаре над престолом — Господь Саваоф, Святой Дух и сонм ангелов. На горнем месте — Иисус Христос, сидящий на престоле; над жертвенником — Иисус Христос. По стенам алтаря левее жертвенника — Матерь Божия в молитвенной позе, направо от горнего места — сошествие Св. Духа на апостолов, налево — трёх святителей — Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоустого.

Освещался храм трёхъярусным бронзовым вызолоченным через огонь паникадилом на 32 свечи, пожертвованным елецким купцом Михаилом Ивановичем Поповым. В притворе храма размещались ризница, архив и библиотека. С правой стороны находились священнослужительские и церковные облачения и священные предметы: ковчеги, сосуды, кресты напрестольные, Евангелия, кадильницы, митры, жезл настоятельский… С левой стороны хранились библиотека свыше 400 томов и монастырский архив, в котором отложились документы начиная с петровской эпохи… В библиотеке же обители можно встретить несколько экземпляров печатных книг XVIII столетия — богослужебных и церковно-учительных, представляющих собою ныне библиографическую редкость.

Опись монастырского имущества даёт представление о богатстве Троицкого монастыря. В ней значится: ковчегов сребропозлащённых престольных — 3; дарохранительница малая серебряная 84 пробы — 1; сосудов с принадлежностями сребропозлащённых — 5, среди них — серебряный потир из Брянского Петропавловского монастыря весом 4 ф. 5 1/2 золотника; серебряный ковш — 1; Евангелий напрестольных, украшенных серебряными досками с финифтяными изображениями, — 5; крестов напрестольных серебряных — 8; кадильниц серебряных — 4; лампад серебряных — 10; крестов наперсных серебряных — 2; архимандритский жезл серебряный — 1.

2. Второй храм монастыря, освящённый в честь Тихвинской иконы Божией Матери, был каменным с пятью деревянными оштукатуренными главками. Заложен он был в 1856 г. архимандритом Флавианом и завершён при нём вчерне, но из-за обрушения купола в таком виде простоял до 1863 г. и достроен был по новому проекту только в 1867-1869 гг. старанием архимандрита Флорентия. Длина храма составляла 24 арш., ширина — 24 арш., а высота до карниза 18 арш. «Окон в храме 4 больших размером 3,5 аршина на 2 аршина, шестигранных окон 8 высотой и шириной в аршин. В куполе 4 окна. Отопление общее — духовое, устроенное под церковью». С северной и южной сторон к храму пристроены паперти с сенью. С западной стороны паперть закрытая. Общая оценочная стоимость его составила 20 тыс. руб.

В 1882 г. Тихвинский храм был сделан тёплым взамен Троицкого собора, ставшего с тех пор холодным. Стены Тихвинской церкви оштукатурены под серый мрамор и расписаны. Над главным иконостасом изображение «Явление святой иконы Божией Матери во граде Тихвине». Росписи храма выполнил орловский художник Г. Жиров. «Иконостасов 5… главный в один ярус, длиною 10 аршин и высотой 12 аршин, над ним хрустальная люстра, изготовленная на заводе Мальцева, и два боковых иконостаса — дубовых — во имя святителя Николая и св. преподобномученицы Пелагеи, второй — святой царицы Александры и равноапостольной Марии Магдалины, каждый шириной 6 аршин и высотой 4 аршина. Придельные на хорах — во имя Архангела Михаила и третьего обретения главы св. Предтечи и Крестителя Господня Иоанна, каждый шириной 6 аршин и высотой 4 аршина», липовые, с вызолоченною резьбой. Оба иконостаса на хорах Тихвинского храма устроены были усердием елецкого потомственного почётного гражданина Ивана Ивановича Калабина. Внизу в боковых приделах дубовые иконостасы украшены матовой из дуба резьбой без позолоты.

В храме за правым и левым клиросами располагались два изящных киота. В правом помещалась на зиму чудотворная Тихвинская икона Божией Матери, в левом — образ св. Пантелеимона. На зиму две главные святыни Троицкой обители торжественно переносились в Тихвинский храм из летнего собора, а в мае также с крестным ходом возвращались обратно.

3. К южной стене Троицкого собора примыкала небольшая каменная церковь-усыпальница над гробом местночтимого подвижника о. Иоанна Борисовича Жданова с престолом во имя свв. Космы и Дамиана. Храм построен старанием архимандрита Флорентия при участии елецкого потомственного почётного гражданина Ивана Ивановича Калабина в 1874 г. и освящён 12 сентября 1875 г., оценочная стоимость его составляла 1 тыс. руб. Основание храма было заглублено в землю, высота снаружи — 2 арш., изнутри — 3 арш. Длина храма — 17 1/2 арш., ширина — 12 арш. В храме иконостас длиной 12 арш., высотой 3 арш. Для строительства Космодаминского храма использовался кирпич разобранного старого братского корпуса. Крыша над храмом и входной зонт были сделаны из железа и покрашены медянкой, фонарь и главка покрыты белой английской жестью. Внутри стены расписаны «орнаментурой на масле». Пол в храме каменный.

В Космодамианской церкви-усыпальнице о. Иоанна находились следующие замечательные иконы: Иверской Божией Матери на чугунной массивной доске, которую несли перед гробом о. Иоанна в день похорон в 1824 г.; «Умягчение злых сердец» — из дома о. Иоанна, пожертвованная в 1877 г. его родственниками; св. Иоанна Златоуста (небесного покровителя о. Иоанна) и св. Игнатия Богоносца (в день памяти которого 20 декабря скончался о. Иоанн). Икона эта изготовлена была в 1879 г. усердием епископа Нижегородского Иеремии (Соловьёва). Две последние иконы размещались в серебряных с позолотой окладах с привесками.

Посреди церкви находилась могила о. Иоанна, над ней — деревянное крашеное надгробие, поверх которого возложена была медная посеребрённая доска с рельефным изображением подвижника во весь рост в полном священническом облачении. У гроба о. Иоанна, который постоянно посещался верующими, часто совершались по вере и молитве обращавшихся к угоднику Божию чудесные исцеления болящих.

В алтаре храма находился склеп первых вкладчиков и благотворителей святой Троицкой обители — городского головы купца Ивана Васильевича и его жены Евдокии Фёдоровны Шапошниковых. Над прахом первого был поставлен святой престол, над прахом второй — жертвенник. В этом же храме были погребены несколько настоятелей монастыря: прямо от входа — у ног о. Иоанна — архимандрит Дионисий, скончавшийся 15 марта 1865 г., первое надгробие от входа налево у стены — архимандрита Флорентия (в схиме Антония), скончавшегося 11 ноября 1882 г., несколько дальше — архимандрита Авеля, скончавшегося 9 мая 1893 г.

В стене усыпальницы располагались памятники, под которыми покоился прах елецкого первой гильдии купца Петра Алексеевича Талдыкина и его сестры — купеческой жены Александры Алексеевны Калабиной, ставших главными благотворителями и попечителями монастыря после смерти Шапошниковых.

В храме-усыпальнице свв. Космы и Дамиана над прахом о. Иоанна еженедельно в субботу самим настоятелем монастыря с братиею торжественно совершались соборные панихиды, за которыми поминались имена почивших настоятелей и благотворителей обители. Помимо сего, у гроба о. Иоанна постоянно служились панихиды за упокой его души искренними почитателями памяти подвижника.

4. Между Троицким собором и Тихвинской церковью, несколько к востоку, на монастырском кладбище находился кирпичный тёплый храм во имя святителя Тихона Задонского над усыпальницей елецких купцов Петровых. Построен он по указу Орловской духовной консистории от 28 июля 1871 г. усердием потомственных почётных граждан Александра и Петра Александровичей Петровых над прахом их родителей — Александра Петровича и Любови Матвеевны Петровых. Окончен храм постройкой и освящён архимандритом Флорентием в 1871 г. Общая оценочная стоимость его составляла 6 тыс. руб. Длина храма — 10 арш., ширина — 6 арш., высота — 6 арш. Окон: пять, размером 3 x 1 1/2 арш. и 2 окна размером 2 x 1 арш. Колокольня четырёхъярусная: основание размером 20 х 20 арш., высота — 27 арш.

Иконостас деревянный позолоченный, шириной 6 арш., высотой 3 арш. Иконы для него написаны художником А. Малышевым. В алтаре — «Восстание Христа из гроба», с северной стороны — преподобного Феодора, с южной — преподобного Киприана. Храм отапливался голландской печью.

5. Пятый монастырский каменный храм во имя св. Пантелеимона примыкал к братскому корпусу. Построен он был по указу Орловской духовной консистории от 7 июля 1873 г. и освящён архимандритом Флорентием 10 сентября 1875 г. Общая оценка храма составляла 3 тыс. рублей. Размеры его: длина — 12 арш., ширина — 10 арш, высота — 5 арш. Окон: 4 размером 1 1/2 x 1 арш. Двери одни с улицы, а второй вход — из братского корпуса. Иконостас деревянный, обложенный разноцветной «морозной» жестью, с вызолоченной резьбой, оценённый в 1911 г. в 500 руб. В иконостасе с правой стороны находился образ св. Пантелеимона на кипарисной доске — копия с чудотворной иконы, что находилась в Троицком соборе. К храму пристроена просторная каменная одноэтажная братская трапеза, составляющая с храмом единое целое. Во время ремонта 1891 г. стены Пантелеимоновского храма были расписаны священными образами. На южной стороне: 1) образ преподобных отцов Антония и Феодосия Печерских, держащих св. икону Успения Пресвятой Богородицы; 2) изображение святых, имена коих носили высочайшие особы: святой князь Александр Невский, Мария Магдалина, святитель Николай Чудотворец, св. Георгий Победоносец, преподобная Ксения, благоверная княгиня Ольга, благоверный князь Михаил Черниговский, святой пророк Осия и преподобный Андрей Критский; 3) преподобные Онуфрий и Афанасий Афонские. На западной стороне: 4) священная картина со следующим сюжетом: у преподобного Феодосия за трапезою обедает вместе с братиею великий князь Изяслав Киевский, который спросил преподобного: «Отче, скажи мне, почему у вас простое брашно сладко на вкус паче меду?» На это преподобный Феодосии смиренно ответил князю: «Сам Господь благословляет пищу сию; ибо приготовление ея совершается здесь с молитвою»; 5) картина на сюжет «Иисус Христос чудесно насыщает пять тысяч народу». На северной стороне: 6) преподобный Онуфрий Афонский; 7) преподобный Пётр Афонский.

Братская трапеза Троицкого монастыря была расписана на средства елецкого купца местным художником П.А. Соколовым в память чудесного спасения императора Александра III и его семьи во время железнодорожной катастрофы в Борках 17 октября 1889 г.

Богослужения в Троицком монастыре совершались в следующем порядке: утренняя служба начиналась в 4 часа, затем в 6 часов — ранняя, а в 9 часов — поздняя обедня и вечерня — в 4 часа пополудни. С 1863 г. по ходатайству архимандрита Дионисия и с разрешения епархиального начальства установлено было в обители в 6 часов вечера по вторникам служение всенощного бдения, за которым соборно читался акафист святителю Тихону Задонскому, а в пятницу — акафист пред чудотворным образом Тихвинской Богородицы, стоящим на аналое посреди храма. Здесь же поминались благодетели Троицкой обители и её братия. По субботам, после ранней обедни, соборно совершалась панихида в Космодамианской усыпальнице над прахом о. Иоанна Борисовича Жданова и воссоздателей обители Иоанна и Евдокии Шапошниковых. Здесь же совершались и заупокойные службы в день их памяти.

Помимо храмовых престольных праздников, в монастыре отмечался день св. апостолов Петра и Павла. В течение года в монастыре совершалось десять крестных ходов.

Часто будничные богослужения в Троицкой обители, а тем более праздничные и торжественные службы посещались правящими и приезжими архиереями, различными знаменитостями. В стенах древнего монастыря над рекой бывали святители Митрофан Воронежский и Тихон Задонский, в 1830 г. — Преосвященные Орловские Иона и Гавриил, заботившиеся о восстановлении монастыря; в 1840-х гг. — Орловские епископы Никодим и Евлампий; в 1850-х гг. — архиепископы Смарагд Орловский и Иннокентий Одесский; в 1860-х гг. — епископы Макарий и Поликарп, а также митрополит Исидор, побывавший в Елецкой обители проездом в Задонск для освидетельствования нетленных мощей св. Тихона Задонского; в 1870-х гг. — епископ Орловский Симеон; в 1880-х — знаменитые иерархи: митрополит Платон Киевский и архиепископ Леонтий Варшавский, бывший потом митрополитом Московским. В 1889 г. Троицкий монастырь и все его храмы осмотрел Преосвященный Орловский Мисаил. 2 марта 1906 г. посетил монастырские храмы, ризницу и кельи епископ Орловский и Севский Серафим (Чичагов), будущий священномученик. А 1 июня 1907 г. Владыка Серафим встречался здесь с духовенством Ельца для обсуждения текущих проблем епархиальной жизни.

В 1911 г. в Троицком монастыре проездом побывал викарий Тульской епархии епископ Каширский Евдоким. А 20 апреля 1914 г. здесь был епископ Рязанский Димитрий, который молился в монастырских храмах и усыпальнице о. Иоанна, осматривал домик знаменитого елецкого пастыря, где помещалось древлехранилище Елецкого отделения ОЦИАО.

В разные годы в Троицком монастыре побывали орловские губернаторы князь П.А. Мещерский, граф В. Кочубей, А.Д. Балашов и др., писатели В.И. Аскоченский, графы М.В. и Л.Н. Толстые, И.А. Бунин. И все они прикладывались к святыням Троицкой обители и осматривали её достопримечательности, список которых стоит привести отдельно. Ведь посетить Троицкий монастырь и поклониться указанным святыням считали за долг не только сами ельчане, но и большинство богомольцев и приезжих, посещавших Елец во второй половине XIX — начале XX вв.

1. Как уже отмечалось выше, главной святыней монастыря была Тихвинская икона Божией Матери «корсунской иконописи» XVI-XVII вв., привезённая в Елец из Брянского Петропавловского монастыря. Высотой она была 1 арш. 6 верш., а шириной 1 арш. 4 верш. Оклад на ней сребропозлащённый, украшенный дорогими камнями и жемчугом. Вес серебра 84-й пробы — 28 фунтов 38 золотников, стоимостью до 2 тыс. рублей. На ризе иконы находилась чеканная надпись: «Сделана усердием Елецких граждан». Купец Николай Вавилов пожертвовал к Тихвинской иконе подсвечник стоимостью 300 руб.

С 1864 г. икона считалась чудотворной по значительному количеству явленных от неё милостей Божиих, выражавшихся в чудесном исцелении различных недугов тех, кто притекал к образу с молитвой. Подобных чудесных событий в имеющейся в монастыре книге с 20 июля 1864 г. по 1880 г. было записано двадцать.

Чудотворный образ Божией Матери часто брали в свои дома ельчане. В 1892 г. для перевозки иконы были сделаны карета и зимний возок, украшенные сверху металлической вызолоченной короной наподобие митры, к которой прикреплены в 6 вершков кресты и по бокам на дверцах прибиты в два вершка чеканной работы позолоченные короны.

Описание случаев исцеления «за собственноручными от исцелившихся подписями» хранилось в монастырском архиве в особо писанной шнуровой книжке, скреплённой резолюцией Преосвященного Орловского Макария (Миролюбова) от 26 ноября 1868 г.: «Приложенные при сем исцеления от Чудотворной Тихвинской иконы Божией Матери, переписать в особенную переплетённую книгу, а подлинник хранить с более важными монастырскими документами Елецкого Троицкого монастыря». Алексей Константинович Воскресенский приводит другой текст надписи, вероятно, из переписанной набело книги: «Хранить в обители запись сию о чудесах, как неоценённый благодатный дар, ниспосылаемый нам грешным от всещедрого Бога молитвами Пречистыя Богородицы. Да продлит Господь милость Свою над нами недостойными рабами! Смотрел 26 ноября 1868 г. Орловский епископ Макарий». Копия этой рукописи хранилась в Орловской духовной консистории.

О почитании Тихвинской иконы Божией Матери свидетельствует и тот факт, что в 1909 г. в типографии Елецкого дома трудолюбия была напечатана брошюра, посвящённая этой иконе под названием «Святыня и достопамятность Елецкого Троицкого монастыря».

2. Казанская икона Божией Матери «корсунской» живописи, одинаковых размеров и художественной кисти с Тихвинской и подобно ей принесённая из Брянска… Сия икона украшена была массивной сребропозлащённой ризой.

3. Икона св. великомученика и целителя Пантелеймона, одинаковых размеров с предшествовавшими. Имела сребропозлащённою с эмалью художественно исполненную ризу. Сам же образ написан на кипарисной доске, а с обратной стороны его находилась надпись: «Св. Икона сия писана и освящена в Русском на Афоне во имя Св. Великомученика и Целителя Пантелеймона монастыре, посылается от онаго монастыря в знак любви и духовного единения о Господе в Свято-Троицкий Елецкий монастырь с благословения честнейшаго Настоятеля Архимандрита Флорентия со всею о Христе братиею. 1872 года Апреля 14 дня».

4. Небольшой, размером 4 1/2 x 3 верш., древний образ святителя Николая, похищенный из монастыря в 1900 г. и чудесным образом обретённый впоследствии. Усердием М.Г. Заусайлова на него изготовлена была сребропозлащённая высокохудожественной работы риза с эмалью и митрой.

5. Малого размера 4 x 3 верш. икона св. великомученицы Варвары и св. мученицы Параскевы с частицею мощей св. Варвары, в сребропозлащённой ризе, местами шитой жемчугом. Риза весом 1 фунт 61 золот. также сделана на средства купца М.Г. Заусайлова.

6. Образ св. благоверного князя Михаила Тверского и преподобной княгини Анны Кашинской размером 4 x 3 четв., с частицею святых мощей последней, дарованный обители Преосвященным Митрофаном (Афонским), епископом Екатеринбургским, бывшим в 1906-1910 гг. настоятелем Елецкого Троицкого монастыря.

7. Серебряный ковчег длиной 8 верш., шириной 6 верш. и высотой 4 верш., весом 8 фунтов 65 золот., стоимостью 700 руб. На нём надпись: «Сей ковчег сооружен усердием благотворителей Ельца и Петербурга при Архимандрите Авеле 1888 года». Вверху ковчега в сребропозлащённом сердечке хранилась часть хитона Божией Матери, а в самом ковчеге частицы мощей следующих святых: муч. Нестора, великомуч. Феодора Тирона, муч. Симеона Персеянина, муч. Ипатия, великомуч. Артемия, муч. Стефана, муч. Меркурия, преподобного Сергия Радонежского, муч. Аристарха, муч. Прокопия, муч. Кириака, муч. Евстафия Плакиды, муч. Наркиса, великомуч. Христины, священномуч. Антипы, святителей Иоанна Златоуста, Василия Великого и Григория Богослова; князя Константина и чад его: Михаила и Феодора, Муромских чудотворцев: Авраамия, Исайи, Леонтия Ростовских, святителей Митрофана Воронежского и Тихона Задонского и много частиц не поименованных.

8. Сребропозлащённый ковчег с частицами мощей святителей Митрофана Воронежского и Тихона Задонского, а также св. Пантелеймона.

9. Медный посеребрённый ковчег с частицами мощей свв. Михаила, Феодора и Константна Муромских и св. Пантелеимона.

В 1912 г. Троицкой обители была пожертвована икона святителя Иосафа Белгородского с частицей его одеяния.

Кроме указанных храмов, в Троицком монастыре находилось несколько построек различного назначения:

1. Братский двухэтажный кирпичный корпус, построенный в 1873 г. при архимандрите Флорентии. Страховые листки 1911 г. оценивали его в 10 тыс. руб. Длина корпуса составляла 54 арш., ширина 23 арш. и высота 13 арш. Фасады были украшены балконами, опиравшимися на изящные чугунные колонны. В здании находилось 32 кельи, с разделявшими их деревянными стенами. Корпус отапливался 18 голландскими печами. К нему примыкает одноэтажная братская трапезная с церковью св. Пантелеимона.

2. Деревянный дом настоятеля, стоявший к юго-западу от колокольни. Оценивался в 3 тыс. руб. Снаружи и внутри дом был обложен кирпичом. Размеры его — 30 х 20 арш., высота 4,5 арш. В доме 7 комнат, 22 окна размером 2 x 1 1/2 аршина. Отапливался он пятью голландскими печами. С западной стороны к дому были пристроены тесовые сени 8 x 3 арш., высотой 4 арш. В пяти саженях от дома стояла настоятельская кирпичная кухня 9 х 7,5 арш., высотой 4 арш., с четырьмя окнами 1,5 х 1 арш.

3. Двухэтажная кирпичная сторожка у колокольни размером 9 x 9 арш., высотою 8 арш. с деревянными сенями 8 x 4 арш. и высотой 7 арш.

4. Каменная трёхъярусная колокольня с высоким шпилем и вызолоченным крестом, построенная в 1836 г. У колокольни устроены святые ворота, на одной створке которых были изображены св. Иоанн Предтеча, свв. апостолы Пётр и Павел, преподобномученица Евдокия, а на другой створке — преподобные Антоний и Феодосий Печерские. Над воротами — Святая Живоначальная Троица. На колокольне располагались колокола: 1-й весом в 51 пуд 18 фунт., отлит 15 марта 1829 г.; 2-й — 20 пуд. 20 фунт., 3-й — 1 пуд. 20 фунт., 4-й — 29 фунт. и малые. В мае 1845 г. на заводе братьев Криворотовых для Троицкого монастыря был отлит большой колокол весом 149 пуд. 18 фунт.

5. Кирпичная хлебопекарня размером 27 х 9 арш., высотой 4 арш. с шестью окнами размером 2,5 на 1 1/4 арш. В подвальном этаже её находился погреб для зимних припасов.

6. Деревянный дом о. Иоанна Борисовича Жданова, перенесённый в монастырь в 1867 г. по завещанию самого подвижника. Размеры его — 16 х 11 арш. и высота 4 арш., сени — 3 x 2 арш., высотой 3 арш. Окон — четыре больших размером 2 1/2 x 1 1/2 арш. и четыре малых — 1 1/2 x 1 арш. Дом отапливался двумя голландскими печами. Дом батюшки Иоанна сохранялся и почитался в обители как подлинное сокровище. В нём размещалась больница для монашествующих, а после ремонта 1891 г. — ещё и четыре кельи для насельников.

7. Деревянный дом около южных монастырских ворот, отстоящий на 2 саж. от дома о. Иоанна. Размер его — 15 х 9 и высотой 3,5 арш. С северной стороны находились сени — 2 х 2 арш. и высотой 3,5 арш. Окон размером 1,5 х 1 арш. одиннадцать. Дом был выстроен в 1874 г. на собственные средства бывшим литейщиком колокольного завода Криворотовых елецким купцом Михаилом Кузьмичом Злобиным, закончившим свою жизнь монахом Троицкого монастыря с именем Рафаил. В этом доме заканчивали свою жизнь на покое бывшие настоятели обители — архимандриты Дионисий и Флорентий (в схиме Антоний).

8. Кирпичная баня размером 12 x 9 x 4 арш. с четырьмя окнами 2 x 1 1/2 арш.

9. Кирпичная просфорня 12 x 9, высотой 4 арш. с четырьмя окнами размером 2 х 1 1/2 арш. Построена около 1893 г.

10. Деревянный ледник около просфорни размером 4 x 4, высотой 2,5 арш.

11. Хлебный амбар из дикого камня, пристроенный трёхстенником к кирпичной монастырской ограде, размером 24 х 9 х 4,5 арш.

12. Ледник, дровяник и коровник из дикого камня с двумя воротами, пристроенные трёхстенником к западной монастырской ограде, размером 34 х 9 х 4,5 арш.

13. Конюшня с семью стойлами из досок и два каретных сарая из дикого камня, пристроенные трёхстенником к монастырской ограде.

14. Кирпичная дворницкая 12 х 9 и высотой 4 арш. с пятью окнами.

15. Сарай, примыкающий к колокольне и кирпичной ограде монастыря, размером 18 х 8 х 4 арш.

16. Каменная монастырская стена высотой 2 сажени 1 аршин и толщиной 1 аршин, поштукатуренная с двух сторон и побеленная известью. Периметр стены составлял 260 саж. при размерах монастыря 80 х 60 саж. По углам монастырской ограды были устроены четыре зубчатые башни, крытые железом, со шпилями и флюгерами. В ограде четверо ворот. Оценена монастырская стена была в 8 тыс. руб.

17. Кирпичное здание церковно-приходской школы внутри монастыря вблизи колокольни и северных ворот, существующее с 1899 г. Размер школы — 17 х 9 х 6 арш. В нём три комнаты — класс, учительская и передняя.

18. Кирпичный дом для псаломщиков размером 12 х 8 х 4 арш., второй дом у южных ворот 12 х 9 х 4 аршина. Построен он в 1830 г.

Общая стоимость монастырских построек составляла в 1911 г. 35 260 руб.

На территории Троицкого монастыря находилось и кладбище, где нашли место посмертного упокоения не только подвизавшиеся здесь иноки и монахи, но и многие мирские люди. Кладбище с передней стороны было огорожено палисадником, в котором по обе стороны Троицкой церкви были устроены арками створчатые входы. У северной стены алтаря Троицкого собора покоился прах настоятеля обители архимандрита Димитрия. Над могилой был цинковый крест, окрашенный под натуральный цвет коры березы. С западной стороны креста надпись: «Упокой, Господи, душу его в царствии небесном», а на круглой тумбе основания изображены митра и знаки отличия покойного. Восточнее, у стены алтаря Троицкого собора две могилы. В одной — под чугунной плитой — тело братского духовника иеромонаха Иоаникия, постриженного в монашество 25 ноября 1850 г. архимандритом Флавианом из вдовых священников с. Богословского Елецкого уезда, в другой покоился второй духовник братства — иеромонах Венедикт. Над могилой его устроена была кирпичная тумба, на которой лежала чугунная плита с надписью: «Под сим камнем покоится прах духовника — иеромонаха Венедикта; сконч. 1888 года сентября 26 дня, на 80 году жизни. Духовная моя братия и спостницы, не забудьте меня егда молитеся, но зряще мой гроб, поминайте мою любовь и молите Христа, да учинит дух мой с праведными». Рядом могила иеродиакона Климента — родного племянника о. Иоанна Жданова.

Вокруг алтаря Троицкого собора и Тихвинского храма были погребены многие из почётных граждан Ельца, чьи могилы украшали изящные мраморные и чугунные памятники. Это представители таких известных в истории Ельца семей, как Талдыкины, Петровы, Калабины, Поповы, Ростовцевы, Горшковы, Криворотовы, Русановы, Кожуховы, Хренниковы, Лопатины.

С западной стороны монастыря находился обширный фруктовый сад.

Троицкий монастырь располагал недвижимостью и в самом Ельце. Ему принадлежал двухэтажный смешанный дом «на угловом месте по Великокняжеской улице и Сенной площади. Первый этаж кирпичный, верхний — деревянный, обшитый тесом. Высота дома 8 1/4 арш. В нижнем этаже находилась торговая лавка. К этому дому примыкал другой — одноэтажный кирпичный. Кроме того, обители принадлежали кирпичная лавка, построенная в 1880 г., и деревянный сарай. Общая стоимость построек составляла 12 500 руб.

За территорией монастыря, с южной стороны, через дорогу находился деревянный корпус на каменном фундаменте для монастырской гостиницы. Построен он был на земле в 1 дес., пожертвованной монастырю М.К. Злобиным. При этом доме был разбит сад, устроен скотный двор с различными службами, вымощенный и обнесённый кругом оградой из дикого камня.

В 17 верстах от монастыря архимандритом Флорентием был устроен хутор на выделенной обители земле. На хуторе выстроены деревянный дом, кирпичная кухня, деревянный амбар, деревянная рига, деревянный сарай и скотный двор. Все постройки оценены в 1911 г. в 1 105 руб.

Всего монастырю принадлежало 144 дес. 1 292 кв. саж. удобной и 8 дес. 1 804 саж. неудобной земли. Из них пахотной — 142 дес. 492 саж., сенокосной — 2 дес. 800 саж., под постройками и садами — 5 дес. 720 саж., под выгоном — 980 саж., под просёлочными дорогами и пр. — 3 дес. 104 саж.

До июля 1917 г. монастырская земля в урочище Злобин Воргол в количестве 33 дес. арендовалась крестьянами д. Каменки-Буниной. Доходы от земли и процентных бумаг шли на содержание монастыря.

Ежегодно Троицкий монастырь получал от Святейшего Синода штатное содержание в размере 711 р. 42 коп., из них на жалованье настоятелю и братии выделялось 140 р. 3 коп. Кроме того, монастырь получал из Елецкого казначейства взамен мельницы Брянского Петропавловского монастыря 85 руб. 71 коп.

Получаемое содержание и другие доходы позволяли третьеклассному необщежительному Троицкому монастырю Ельца в начале XX столетия обеспечивать, кроме положенных по штату в обители одного настоятеля, 8 игуменов и иеромонахов, 4 иеродиаконов, 3 монахов, 5 указных послушников и 21 на испытании, ещё несколько десятков сверхштатных насельников.

Для «обучения истинам веры и правилам иноческой жизни» вновь поступивших в Троицкий монастырь в июле 1910 г. в соответствии с постановлением Синода в обители была организована школа, в которой преподавали В.П. Рюриков и Ф.В. Силанский. В том же 1912 г. трудами епископа Елецкого Митрофана (Землянского) при монастыре была открыта псаломщическая школа на 20 учеников, торжественное открытие которой епископом Орловским Григорием состоялось 1 ноября. В 1915 г. школой заведовал диакон Иосиф Шмыга — будущий священник Вознесенского собора.

Настоятель обители епископ Митрофан видел в Троицком монастыре и центр церковно-исторической деятельности в Ельце. Опекаемый им Кружок добротворцев и ревнительниц христианского милосердия в память о. Иоанна Елецкого занимался устройством при домике подвижника в Троицком монастыре церковного древлехранилища — музея Елецкого края как отделения Орловского церковного историко-археологического общества. Владыка Митрофан стал и первым председателем Совета Елецкого отделения ОЦИАО, открытие которого состоялось в 1911 г. и было посвящено в том числе и 75-й годовщине восстановления Троицкого монастыря. Торжества по этому случаю прошли в монастыре и в самом городе 5 и 6 сентября т.г. По инициативе Владыки Митрофана (Землянского) в это время в обители был налажен выпуск брошюр духовно-нравственного и церковно-исторического содержания под названием «Троицкие листки».

Во время Первой мировой войны Елецкий Троицкий монастырь открыл свои врата для тех, кому военные действия принесли беды и несчастья. В 1915 г. в обители действовал госпиталь на 20 нижних чинов, в 1916 г. был открыт приют на 20 мальчиков-беженцев, которые содержались «очень хорошо, в полном достатке, посещали школу, кроме того … мальчики обучались церковному пению».

В 1917 г. епископом Елецким стал Амвросий (Смирнов), которому в начале 1918 г. Троицкий монастырь решением Синода был определён как место постоянного пребывания. Однако новые власти всячески препятствовали нормальной жизни обители, что выразилось и в постоянных и беспричинных посещениях и обысках монастыря солдатами, реквизициях монастырского имущества. Так, в июне 1918 г. у братии была отобрана последняя и единственная лошадь, пролётка и вся сбруя, вследствие чего Владыке Амвросию не на чем было выехать в город и невозможно было взять с собой чудотворную Тихвинскую икону Божией Матери, о чём в это смутное время часто просили своего архипастыря ельчане.

А в 1919 г. Троицкий монастырь был закрыт, часть его помещений передали пролетарской коммуне. Вопрос о создании коммуны поднимался ещё 15 января 1919 г., но создана она была не позднее марта, после того как «Вестник бедноты» в феврале 1919 г. подсказал, что «национализируемые монастыри с образцовыми хозяйствами должны передаваться советским хозяйствам». В связи с созданием первой пролетарской коммуны на базе обители насельников Троицкого монастыря потеснили, а затем начались конфликты, провоцируемые «строителями светлого будущего».

Одна из последних торжественных церковных служб по случаю престольного праздника состоялась в обители в день Святой Троицы 13 июня 1919 г. Тогда же на своём собрании коммунары 1-го отделения Елецкой пролетарской с/х коммуны единогласно «постановили ходатайствовать перед отд. вн. управления и Совдепом о временном закрытии» церкви мужского монастыря. В то же время коммунары, поселившиеся в монастыре, начали выживать монашествующих из их же зданий и глумиться над чувствами верующих — на монастырском кладбище поломали памятники, на колокольне порезали верёвки колоколов, а саму колокольню превратили в отхожее место. Жалобы верующих остались без ответа.

Троицкий монастырь «помимо своей воли» стал участником военных действий конца августа 1919 г., связанных с захватом Ельца войсками генерала Мамонтова. Сначала в 5 часов вечера 31 августа с монастырской колокольни членами Елецкой пролетарской коммуны были обстреляны белоказаки генерала Мамонтова. При этом двое казаков были убиты. Затем захватившие город мамонтовцы расстреляли у стен Троицкого монастыря несколько коммунаров, в честь которых и получила своё нынешнее название проходящая мимо монастыря улица.

К сентябрю 1920 г., как следует из переписки членов семьи Ростовцевых, «мужской монастырь сделали приходской церковью, монахов всех разогнали». В том же году Тихвинский храм уже бывшей мужской обители передали 1-й пролетарской коммуне для организации в нём школы. Передачу здания 16 февраля 1922 г. узаконил Елецкий уисполком. Вместе с тем было решено «оставшуюся одну церковь передать обществу верующих … изолировав от коммуны», для чего предполагалось построить забор посреди монастыря!

В феврале 1922 г. согласно всё тем же письмам из архива Ростовцевых «в монастыре с красной большой церкви поломали купола, выкинули изнутри иконостас и иконы и обратили церковь в складское помещение. А на кладбище в монастыре деревья порубили, также и все деревянные решётки, и кресты, полное разорение…». Красной церковью в письме назван Тихвинский храм, стены которого, сложенные из кирпича, были неоштукатурены.

Часть утвари из храмов Троицкого монастыря была передана в Вознесенский собор, а некоторые иконы поступили в собрание елецкого музея: в феврале 1922 г. — «портрет Илариона 1828 г. января 18 грешного, писаный масляными красками на холсте», а 29 апреля 1923 г. — икона великомученицы Варвары и Параскевы Пятницы. Судьба остальных святынь монастыря неизвестна. А ведь в обители, помимо упомянутых выше достопримечательностей, хранился ещё складень в киоте красного дерева, в центре которого изображён Спаситель, в кованой серебряной ризе, с правой стороны — свв. Архангел Михаил и Александр Невский, с левой — свв. Георгий Победоносец и Иоанн Воин, а также серебряные медали 1812 г. и медали за взятие Парижа 19 марта 1814 г.

К лету 1922 г. ельчане потеряли возможность не только хоронить своих близких на почитаемом монастырском погосте, но и просто посещать святые могилы — по свидетельству Ростовцевых, «там все исковеркано».

В последующие годы шло постепенное разрушение монастырских храмов и других строений, о чём красноречиво свидетельствует решение елецких властей об удовлетворении ходатайства коммуны о строительстве молочной фермы и скотного двора из оставшегося кирпича от разрушенной церкви бывшего монастыря.

После войны сохранившиеся строения бывшего Троицкого монастыря принадлежали коммуне отделения «Родина» совхоза «Елецкий», а 27 июня 1963 г. здание Тихвинской церкви, находящееся в аварийном состоянии, было передано с баланса совхоза «Елецкий» на баланс Елецкого городского совета.

18 октября 1963 г. решением Липецкого облисполкома №766-686 все монастырские постройки с общей балансовой стоимостью 25 758 руб. были переданы тресту «Елецстрой»: жилой дом (телятник) — 2 311 руб.; склад (бывшая церковь) — 6 878 руб.; овощехранилище — 492 руб.; склад (бывшая пекарня) — 1 288 руб.; подвал под пекарней — 63 руб.; подвал под кузницей — 90 руб.; подвал под церковью — 388 руб.; водонапорная башня (колокольня. — Прим. авт.) — 3 045 руб.; ограда бывшего монастыря — 8 250 руб.; гараж в ограде — 1 975 руб.; кузница — 978 руб.

Вскоре после этого были окончательно уничтожены два главных храма Троицкой обители — в 1965 г. взорвали Троицкий собор, а в 1969 г. была лишена кровли и взорвана Тихвинская церковь.

В последние годы территория монастыря была занята автобазой №4, а в братском корпусе и пристроенной к нему Пантелеймоновской церкви устроены квартиры.

Сегодня Липецкой и Елецкой епархией начат процесс подготовки второго в истории Елецкого Троицкого мужского монастыря восстановления обители. Готовится перевод автобазы на другую территорию, собираются по крупицам исторические сведения и документы, должные помочь возрождению Троицкого монастыря в его былом величии.

Posted in Храмы г. Ельца | Tagged , , , , , | Leave a comment

Елец. Казанский храм

Фото 15.01.2013:

Фото 04.05.2014:

Храм во имя Казанской иконы Божией Матери

Адрес: Липецкая обл., г. Елец, ул. Льва Толстого (на старом городском кладбище)

Храм Казанской иконы Божией Матери (По материалам книги: "Храмы и монастыри Липецкой и Елецкой епархии. Елец / А.Ю. Клоков, А.А. Найдёнов, А.В. Новосельцев — Липецк: Липецкое областное краеведческое общество, 2006. — 512 с."):

Известная сегодня каждому ельчанину Казанская церковь на старейшем городском кладбище начинала свою историю в виде небольшого деревянного приходского храма в центре Ельца. Впервые храм во имя Казанской иконы Божией Матери был построен на месте современной Архангельской церкви на средства донского казака Иосифа Лося в 1680-х гг. Об этом сообщает писцовая и межевая книга стольника Тихона Камынина 1691-1693 гг.: «Да за городом меж Стрелецкой и Пушкарской слобод построена вновь после писцовых книг церковь Пресвятые Богородицы Казанской, да предел Архистратига Михаила, да Ильи пророка и колокольня деревянная. А в той церкви Царские Двери, и Деисус, иконы, и книги, и ризы, и всякая церковная утварь, и на колокольне колокола. …а мерою той церкви в длину с олтарем и с трапезою и с папертью семь сажен бес трети, поперег пять сажен, и круг той церкви огорожено вновь кладбище по наезду, а мерою того кладбища в переднем конце по восточной стороне поперечником дватцать две сажени, а в заднем конце по заподной стороне шестнадцать сажен, а длина того кладбища по южной стороне 27 сажен, по северной — тож, а от церкви мерою от олтаря на восток 8 сажен бес трети, на юг 10 сажен бес трети, на север 7, на запад 13. Да той же церкви на церковной земле живут поп Фёдор да дьячки Ивашка да Лёвка Лукьянов, да вышеписанной церкви Архангела Михаила, что внутри города ещё два двора церковных…»

Просуществовавшую почти сто лет и пришедшую в ветхость деревянную церковь около 1771 г. заменил на этом месте Архангельский храм, а Казанская церковь построена была в камне на вновь отведённом кладбище в полуверсте за городом при Большой Ливенской дороге.

История старого елецкого кладбища, расположенного в конце улицы Толстого (бывшей Кладбищенской), начиналась с указа императрицы Екатерины II, подписанного 13 апреля 1770 г. при утверждении нового плана города Ельца: «В городе кладбищи уничтожить, а отвести за городом способные места при церкви или часовне и огородить забором».

Вместе с городским кладбищем началась история храма во имя Казанской иконы Божией Матери, затерявшейся ныне в зелени кладбищенской рощи. По церковным документам известно, что освящён Казанский храм в 1781 г. Но церковь не сразу приобрела тот облик, который имеет сегодня. Первоначально была выстроена небольшая часовня для отпевания. Этим объясняется необычность низкого объёма, объединившего в себе и храмовую часть, и апсиду, и трапезную. Прихода в то время она не имела. Но город продолжал расти, и к концу XVIII в. застройка Ямской слободы подошла вплотную к кладбищу. Как бесприходный, Казанский храм не имел постоянного священника, и в 1788 г. жители Ямской слободы ходатайствовали перед Преосвященным Орловским Аполлосом (Байбаковым) о назначении к Казанскому храму постоянного священника, выражая готовность платить ежегодно по 50 руб. в год на его содержание. Епископ Аполлос, рассмотрев обращение ельчан, отложил принятие решения до своего приезда в Елец. Но то ли приезд Владыки по каким-то причинам не состоялся, то ли он отказал в прошении жителям Ямской слободы, но Казанский храм ещё некоторое время был без своего причта.

Лишь в первой половине XIX в. церковь во имя Казанской Божией Матери наконец получила свой штат священно- и церковнослужителей, который первое время составлял лишь священник, а во второй половине XIX — начале XX в. — священник, диакон и псаломщик.

В 1789 г. Казанская церковь была расширена: с запада к ней пристроили небольшой притвор и колокольню, чтобы придать часовне вид церковного здания, характерного для того времени. Казанский храм являет собой тип культового сооружения, в котором алтарь, храмовая часть и притвор представляют собой единый объём в виде однонефной базилики, вытянутый с востока на запад и завершающийся с запада вертикалью колокольни, а с востока — закруглением основного объёма в виде апсиды. Изнутри апсида отделена от храмовой части деревянным резным иконостасом, притвор от трапезной — каменной стеной с дверным проёмом. По фасаду эти части разделяются пилястрами. Такое необычное для христианского храма объёмно-планировочное решение объясняется лишь тем, что первоначально церковь представляла собой часовню для отпевания умерших. Трапезная и храмовая части Казанской церкви перекрыты коробовым сводом, переходящим в восточной части в полукупол-конху апсиды, а в притворе — в корытный. Трёхъярусная колокольня завершена четырёхгранным шпилем и в целом несет черты раннего провинциального классицизма.

Ремонты и перестройки XIX — начала XX вв. несколько изменили первоначальный облик Казанского храма. Наиболее существенными утратами стали четыре характерных для раннего классицизма круглых слуховых окна — люкарн на колокольне, расположенных по сторонам света, следы которых сохранились в кладке свода. Не сохранились и первоначальные решётки ограждений арочных проёмов и оформление окон второго яруса колокольни. Также были заложены боковые входы в притвор, превращённые в окна. Вход в церковь сохранился с западной стороны через колокольню. Нижний ярус колокольни отделан под руст. Оформление храмовой части и трапезной значительно беднее: плоскость стены украшена лишь пилястрами, карнизом и плоскими наличниками на окнах и дверях. Некоторая случайность размещения проёмов в стенах храма и трапезной, раскреповка пилястр на карнизе и характер наличников свидетельствуют о несколько более позднем, по отношению к ним, происхождении колокольни. Пропорции и точность деталей колокольни, хотя и с лёгким налётом провинциальности, позволяют утверждать об участии в её строительстве грамотного мастера. Простота, монументальность колокольни и самого храма при небольшом объёме без лишней дробности деталей как нельзя более уместны здесь, на кладбище.

В интерьере церковь окрашена масляной краской, живопись здесь поздняя, первоначальная давно утрачена. Наружные стены также окрашены масляной краской. Первоначальные оконные решётки сохранились лишь частично, форма их характерна для второй половины XVIII в. За 200 лет храм значительно врос в землю. Основные размеры церкви в плане — 9,5 на 36 м, высота — 4,5 м. Высота колокольни со шпилем — 21 м до креста. В юго-западной части к церкви сделана пристройка — сторожка, существенно не влияющая на облик памятника. В целом памятник ценен как редкий тип раннеклассического культового здания с необычным объёмно-планировочным решением.

К началу XIX столетия стала осознаваться необходимость расширения как самого городского кладбища, так и строительства нового храма. Усердный елецкий храмоздатель, купец первой гильдии Иван Васильевич Шапошников в 1820 г. на северо-восток от старого кладбищенского храма заложил на свои средства и начал постройкой новый храм, но мысль эта осталась неосуществлённой по той лишь причине, что по ходатайству И.В. Шапошникова и других елецких граждан на этом месте был возрождён впоследствии Троицкий мужской монастырь.

В первой половине XIX в. с северо-восточной стороны кладбища возвели каменную ограду, часть которой с воротами сохранилась со стороны улицы Толстого, остальная ограда выстраивалась по мере роста кладбища. В середине XIX в. вблизи церкви, с юго-западной её стороны, была выстроена часовня-ротонда на месте перезахоронения останков жителей Ельца, извлечённых при строительстве Вознесенского собора на Красной площади.

В 1876 г. силами прихода и старанием старосты храма елецкого купца Егора Евтеева проводилось благоустройство городского кладбища, и по одну его сторону была вырыта канава, служившая границей некрополя.

В 1900 г. Казанская церковь была отремонтирована внутри и снаружи, постелен новый пол, позолочен двухъярусный иконостас, обновлена живопись внутри храма, устроено паровое отопление. Видимо, при этом ремонте были утрачены некоторые элементы декоративного оформления колокольни и храма. Тогда же на пожертвования и старанием бывшего ктитора храма Орлова приобретены новая люстра, плащаница и другая утварь. За правым клиросом находится сень, в которой помещается местночтимая Казанская икона Божией Матери старинного письма в серебряной ризе. Иконостас Казанской церкви имел длину 12 арш., высоту 6 арш. и оценивался в 1910 г. в 3 тыс. руб.

Ежегодно в праздник Преполовения Пятидесятницы и 8 июля (по ст. ст.), в день Казанской иконы Божией Матери, в церковь совершался крестный ход из храмов Ельца, время установления которого было забыто уже в начале XX столетия.

При храме также находились кирпичная богадельня размером 16 х 16 арш. и высотой 4 арш., кирпичная сторожка размером 6 x 5 арш. и высотой 4 арш., а также деревянная контора размером 7 х 7 арш. и высотой 4 аршина.

В начале XX в. на средства городского общества была завершена постройкой каменная ограда. Общая оценка Казанской церкви и всех её строений в 1910 г. составляла 18 300 руб.

Храм содержался во многом благодаря доходам с ренты, завещанной похороненным на городском кладбище купцом первой гильдии Николаем Петровичем Череновым на вечное поминовение жертвователя и его сродников. Оказывали помощь кладбищенскому храму и его старосты. Так, в 1911 г. ктитор церкви дворянин Н.П. Касаткин строил на свои средства дома для священника и диакона.

После революции 1917 г. из Казанской церкви властями изымалось то, что было ранее пожертвовано верующими. В 1922 г. в рамках кампании по изъятию церковных ценностей Казанский храм лишился серебряной утвари и окладов икон общим весом 7 фунт. 68 золот.

Во время кампании по расторжению договоров с приходскими общинами в 1929 г. власти попытались воспользоваться случившимся в храме небольшим пожаром для закрытия церкви: «Принимая во внимание, что происшедший пожар внутри хранилища церковного имущества является ни чем иным, как фактом фиктивного поджога с целью сокрытия следов расхищения церковного имущества, решение Горсовета, зафиксированное в протоколе … о расторжении договора с религиозной общиной Казанской церкви утвердить … предъявить к общине гражданский иск … одновременно возбудив ходатайство перед ВЦИКом о закрытии означенной церкви». Однако решение о закрытии кладбищенского храма так и не было принято, и церковь действовала до самой войны. Может быть, причиной этого стало то, что власти не решались закрыть последний храм в городе, большинство жителей которого явно или тайно, но продолжали исповедовать православие. Другая причина заключалось, вероятно, и в том, что в Казанском храме с конца 1920-х гг. служили обновленческие священники, что подтверждается неоднократными свидетельствами ельчан — протоиерея о. Иоанна Красовского, Ростовцевых и пр.: «За Сосной церковь закрыли, теперь обновленец перешёл в кладбищенскую»; «…все православные церкви Ельца, кроме Казанской, к 1939 г. были закрыты, а в Казанской водворилось обновление».

Возможно, что этим священником, служившем в храме в конце 1930-х — начале 1940-х гг., был Никанор Петрович Лисянский. Он был арестован в 1941 г. и 15 сентября т.г. приговорён военным трибуналом войск НКВД Курской области к 10 годам лишения свободы за антисоветскую пропаганду. После этого, по свидетельству о. Иоанна Красовского, Казанский храм перестал действовать.

Существует мнение, что в Казанской церкви возобновились богослужения при немцах, но никакими документами это пока не подтверждается.

В 1941-1942 гг. о возвращении Казанской церкви общине «патриаршего течения» хлопотал протоиерей Иоанн Красовский, который ещё осенью 1941 г. обратился в Елецкий горсовет с просьбой разрешить открыть храм для богослужений. Председатель горсовета Иншаков предложил ему организовать в соответствии с законом двадцатку верующих «патриаршего течения», но предупредил, что о. Иоанну придётся платить со своего дохода как настоятеля церкви налог, не меньший, чем платил обновленческий священник — 70 тыс. руб. Протоиерей Иоанн Красовский согласился на эти условия, но после того, как Елецкий горфо увеличил сумму налога до 300 тыс. руб., отказался от получения дохода и вскоре получил справку из горсовета о том, что «…Казанский храм отдаётся военному ведомству и на территории г. Ельца нет ни одной свободной церкви».

Действительно, кладбищенская церковь некоторое время частично — «в одном уголке» — была занята военными вещами, но потом освобождена.

В самом конце декабря 1942 г. Елецкий горсовет, не уведомляя ни о. Иоанна Красовского и никого из организуемой им общины «патриаршего течения», отдал кладбищенскую церковь другой общине, которая просила митрополита Сергия (Страгородского) назначить в кладбищенскую церковь Ельца священником известного протоиерея Николая Лыкова, который до 1937 г. служил в Задонском обновленческом соборе и иногда при свидании с родными в Ельце служил в обновленческой Казанской кладбищенской церкви. Вопрос о передаче храма общине был решён 31 декабря 1942 г., а 3 января 1943 г. Казанский храм был готов для службы и считался официально открытым.

24 февраля 1943 г. священник Н.А. Лыков получил в Патриархии справку о назначении в Казанский храм Ельца и вскоре, по свидетельству о. Иоанна Красовского, стал агитировать елецких священников «в обновление». Протоиерей И. Красовский писал, что его Лыков «…попробовал запугивать арестом, ссылкою, налогами, выставляя примером кафедрального протоиерея елецкого собора Исидора Павлова, арестованного 6 апреля 1943 г., а через три месяца тюремного заключения сосланного в Саровскую пустынь, напоминал … что седьмикратная моя тюремная отсидка не избавляет меня от ареста в восьмой раз, а свидетелей обвинения всегда можно найти».

В 1943 г. община Казанской церкви численностью 300 человек была официально зарегистрирована. Председателем церковного совета стала Анна Попова. А 30 апреля 1944 г. община приняла здание церкви в бессрочное пользование. По описи к этому времени в Казанском храме кроме иконостаса значились 32 иконы и 50 богослужебных книг.

Широко известна помощь, которую оказала община Казанской церкви в годы Великой Отечественной войны фронту. В письме от 26 марта 1944 г. настоятель этой церкви Николай Антонович Лыков писал: «Сборы за год 1943 г. на оборону страны, на Красную армию, на танк имени «Александра Невского», на инвалидов войны, на 2-й госзаем 1943 года наш храм по настоящее время внес 315 000 руб…» Кроме того, в фонд Красной Армии и помощи детям-сиротам было собрано более 900 тыс. руб., что было отмечено благодарностью И.В. Сталина. В 1947 г. священник Н.А. Лыков был награждён медалью «За доблестный труд в ВОВ 1941-1945 гг.» В 1947 г. во время пасхальной службы в Казанской церкви правительственная благодарственная телеграмма на имя бывшего настоятеля Николая Лыкова за сбор средств верующих на вооружение Советской армии, подписанная Сталиным, была похищена.

В должности настоятеля Казанского храма Николая Лыкова в 1945 г. сменил о. Тихон Козмин — участник Великой Отечественной войны. В 1946 г. из-за анонимных писем, выражавших недовольство всеми священниками, его сменил протоиерей Иоанн Панов, которого 31 мая 1946 г. снял с регистрации, то есть запретил служить в церкви, уполномоченный по делам религии по Орловской области. Снятие с регистрации, по всей видимости, было связано с тем, что о. Иоанн начал хлопотать об открытии в Ельце второго храма и подписал вместе с верующими письмо, к которому сделал приписку: «Прослужив в елецком Казанском храме около 4-х месяцев, я должен засвидетельствовать полное несоответствие помещения его громадной массе верующих, стекающихся со всего г. Ельца, Елецкого и Ливенского районов. В воскресные и праздничные дни народ буквально душится. При необходимости выйти наружу это бывает невозможно: толпа не может расступиться, происходят крики и восклицания, обмороки и изнеможения. Люди стоят вплоть до Царских Врат…» Заявив о «настойчивой необходимости открытия в Ельце второго храма», он заверил общее письмо верующих своей печатью благочинного.

В 1947 г. настоятелем Казанского храма стал священник П.С. Левченко, который также поддержал требования верующих об открытии в Ельце второго храма. Община Казанской церкви мотивировала необходимость открытия ещё одного храма предстоящим ремонтом Казанской церкви — рядом с ней во время войны упало шесть бомб. Городским Советом, вынужденным реагировать на обращения граждан, как один из вариантов рассматривалась возможность открытия в Чёрной слободе Владимирской церкви.

После многочисленных обращений ельчан во все уровни органов власти 24 июня 1947 г. Совет по делам Русской Православной Церкви при СНК СССР постановил «удовлетворить ходатайство верующих г. Елец Орловской области о передаче общине верующих Казанской кладбищенской церкви здания Вознесенского собора в г. Елец, оставив Казанскую кладбищенскую церковь за общиной в качестве приписной для отпевания умерших».

В 1959 г. во времена хрущёвских гонений на Церковь местные власти рассматривали вопрос о закрытии Казанской церкви, но здравый смысл возобладал: «все похороны совершаются верующими в этой церкви. Если же её закрыть, то покойников с западной части города будут носить в центр города в собор, что крайне нежелательно, да и елецкие верующие (а их там ещё много) вряд ли допустят…»

За несколько лет после открытия Казанского храма в 1943 г. его ризница пополнилась возвращёнными верующими предметами утвари и иконами. Согласно описи 1961 г., среди имущества храма перечислены: ковчег медный, Евангелие большое, три Евангелия малых, крест напрестольный серебряный, 5 медных и 2 деревянных, крест на жертвеннике, крест запрестольный медный, лжица серебряная, чаша большая — верх серебряный, чаша малая серебряная, плащаница Успения Божией Матери с ризой, две плащаницы Спасителя, в алтаре кадило серебряное, кадило медное, дискос позолоченный, тарелочки позолоченные, лжица позолоченная, ковшик позолоченный, звездница позолоченная, дароносица, дарохранительница, крест напрестольный, крест водосвятный, а также множество икон. Книг богослужебных числилось в храме 84 шт., а также колокол 30 кг разбитый, колокол 6 кг и два колокольчика.

Решением Липецкого облисполкома №824 от 2 ноября 1971 г. Казанский храм города Ельца был поставлен под государственную охрану как памятник истории и культуры. На средства Елецкого отделения ВООПИиК тогда же была отреставрирована часовня на кладбище, восстановлены на ней кровля и шпиль, а также установлена памятная доска.

Другая судьба сложилась за годы советской власти у Казанского кладбища, чей некрополь был своеобразным отражением истории города.

До революции для соблюдения порядка на кладбище недалеко от церкви была построена особая каменная сторожка, где помещался приставленный городом полицейский «для наблюдения за благочинием на кладбище при скоплении народа, особенно в праздничные дни». В 1906 г. при Казанском кладбище существовало попечительство, целью которого было «…учреждение верного и правильного надсмотра за кладбищем, чтобы имелось не более одних ворот, открытых днем … где возможно устраивались дорожки». В уставе попечительства первым пунктом ставилась цель его создания: «1. Для поддержания внешнего порядка и благоустройства». Члены обязаны были единовременно сделать взнос в 10 руб. или ежегодно вносить не менее 1 руб. Было возможно «личным трудом способствовать достижению цели». Раз в год проводилось общее собрание и делался отчёт о проделанной работе.

Орловская духовная консистория даже рекомендовала, «чтобы во всех городах Орловской епархии были учреждены при кладбищах попечительства по примеру Казанского храма города Ельца». Но не всегда причту и попечителям удавалось вовремя навести порядок на кладбище. Во время Первой мировой войны воинские захоронения не сразу приводились в порядок. Газета «Елецкий край» в мае 1916 г. писала: «Из 54 могил не найдётся и четырёх оправленных. 19 из них стоят без крестов и надписей». Положение решило исправить Елецкое общество хоругвеносцев, которое устроило крестный ход от Великокняжеской церкви и поставило задачу убрать Казанское кладбище.

Противоположное отношение к святому для ельчан месту было характерно для советского периода. Некрополь Казанского кладбища сильно пострадал в эти годы. Процветало мародёрство: захоронения вскрывались, разворовывались надгробия, которые часто не только перетёсывались, но и использовались в качестве строительного материала. Так, многие надгробные плиты Казанского и других кладбищ были вывезены и уложены в основание строящегося в начале 1930-х гг. Каракумовского моста. И по сейчас лежат эти камни со следами надписей и могильных крестов у подножия моста. А ведь среди надгробий были и уникальные произведения елецких ваятелей конца XVIII — начала XIX в. В этой связи вспоминается и тот факт, что годы учения в Елецкой гимназии у одного из таких кладбищенских ваятелей жил на квартире и постигал основы ваяния гимназист Ваня Бунин, с именем которого связано старое елецкое кладбище. Оно не раз упоминается в произведениях великого писателя. На нём «похоронены» герои его произведения «Лёгкое дыхание», «Поздний час», знакомые и одноклассники, в том числе и умерший в 1956 г. Дмитрий Нацкий, учившийся вместе с Буниным и сделавший немало для сохранения в Ельце памяти писателя. На кладбище покоится прах предков Н.Н. Жукова, Т.Н. Хренникова и многих наших других знатных земляков. Но значительная часть надгробий лишилось выгравированных надписей, таким образом, исчезли имена и могилы многих знаменитых ельчан.

Из сохранившихся захоронений следует отметить могилу почитаемого в Ельце угодника Божия блаженного Космы Игнатьевича Студеникина — духового друга святителя Тихона Задонского, скончавшегося 2 января 1802 г. Иеромонах Геронтий свидетельствует, что могилы Студеникина и другого блаженного — Иоанна Каменева — были «покрыты чугунными плитами…». На Казанском кладбище находится могила родителей святителя Иннокентия Херсонского с чугунным памятником над ней и надписями: «Родители Иннокентия, архиепископа Херсонского», «Священник Успенской церкви отец Алексий и его супруга Акулина Борисовы», «Признательный сын своим родителям». Памятник этот отличается скромностью. Известно, что хлопотавшему о его сооружении священнику Введенской церкви о. Василию Климентову архиепископ Иннокентий, рассмотревший несколько проектов, писал: «Вели сделать по тому, который дешевле. Лучше остальные деньги употреби на милостыню, которая лучше для покойников всех памятников». Бывая в родном Ельце, Святитель всегда посещал могилу своих родителей на Казанском кладбище.

Особый интерес представляет фамильный некрополь купцов Петровых, так называемая Петровская усыпальница, огороженная известняковой стеной с двумя столбами калитки. За стеной у входа памятник с надписью: «Здесь покоится прах потомственного почётного гражданина Бориса Васильевича Петрова». Здесь же под безымянными плитами погребены, Иван Герасимович Петров — строитель Вознесенского собора, посвятивший его возведению 20 лет, его преемник Александр Петрович Петров и сын его Александр Александрович Петров. На Казанском кладбище нашли свой последний приют представители многих елецких родов, внесших значительный вклад в историю и культуру Ельца — Валуйские, Скуфьины, Хренниковы и пр. Здесь же находится братская могила воинов, погибших в годы Великой Отечественной войны в боях за Елец.

В 1970 г. Казанское кладбище было закрыто, и с каждым годом впечатление забвения его все усиливается. Многие могилы брошены и захламляются кучами мусора, который теперь не вывозится с закрытого кладбища. Многие могильные плиты потеряли за эти годы свои первоначальные места. Очень жаль, что единственный сохранившийся некрополь города — одно из посещаемых не только ельчанами, но и гостями города мест — находится в таком состоянии. Слава Богу, что у общины и служителей Казанской церкви хватило сил и средств для поддержания в достойном виде хотя бы самого храма.

Старанием священника Владимира Вылуска в 1980 г. был произведён ремонт церкви. Позднее силами бригады московских реставраторов частично проведены восстановительные работы, а над храмовой частью возведена новая главка в формах, характерных для конца XVIII в. В 2001 г. в Казанском храме проведён очередной ремонт, приведено в порядок и здание просфорни. С 1 сентября 1997 г. при храме действует воскресная школа для детей.

Posted in Храмы г. Ельца | Tagged , , , , | Leave a comment