Лебедянь. Ново-Казанский собор
Новый соборный храм Казанской иконы Божией Матери
Адрес: Липецкая обл., г. Лебедянь, ул. Советская
Новый соборный храм Казанской иконы Божией Матери (по материалам книги «Храмы и монастыри Липецкой и Елецкой епархии. Лебедянский район. Часть I / А.И. Гамаюнов, А.Ю. Клоков, А.А. Найдёнов. — Липецк: Липецкое областное краеведческое общество, 2009. — 416 с.»):
Став к началу XIX столетия одним из торговых и ярмарочных центров региона, уездная Лебедянь росла и хорошела. Город постепенно застраивался, в том числе и каменными домами, в соответствии с генеральным планом, высочайше утверждённым в 1822 году.
В основе генерального плана лежала геометрически правильная сетка улиц, ориентированных на городские площади. На незастроенном месте прежнего острога, между Старо-Казанским собором и Христорождественской церковью, находилась Базарная, или Сенная площадь, здесь помимо храмов располагались деревянные присутственные места, соляной магазин, каменная кладовая, деревянный казённый дом, винный выход и тюремная изба. С ростом города территория бывшей крепости перестаёт восприниматься как центр Лебедяни; к этому времени он переместился к западу. Соборный храм Казанской иконы Божией Матери, построенный в 1771 году, становится мал: «Прежде бывшая в помянутом городе издавна построенная соборная церковь коя стенами и в основании тверда и прочна, но малопоместительна».
Городское общество Лебедяни ещё в начале 1820-х годов приняло решение построить на запроектированной генпланом 1803 года новой Базарной площади обширный собор с торговыми рядами вокруг. Строительство нового собора в центре этой площади было предусмотрено и генеральным планом 1822 года.
В 1826 году начались хлопоты об отводе земли и утверждении проекта застройки новой площади. Изначально на Новой Базарной площади предполагалось построить деревянные торговые ряды и каменный собор. Однако генерал-губернатор А.Д. Балашов, боясь пожаров, не разрешил подобное строительство и, забраковав первый вариант проекта, 1 февраля 1827 года потребовал «новый проект постройки на оной лавок… представить без замедления». После этого тамбовский гражданский губернатор 17 мая 1827 года отправил Балашову новые планы, оставляя на его «благоусмотрение» вопрос о строительстве деревянных лавок. В июле 1827 года документы были отправлены в МВД, а 18 октября 1827 года в комитете министров рассматривалось ходатайство генерал-губернатора Балашова о разрешении постройки в Лебедяни нового собора и отводе места под его строительство: «…Слушана записка управляющего Министерством внутренних дел от 10 октября за №2000 … об отводе места на торговой площади в городе Лебедяни для построения каменной соборной церкви…»
Высочайшее дозволение «отвести для построения в Лебедяни церкви означенное для оной место на торговой площади» последовало 5 ноября 1827 года, однако губернские власти почему-то не спешили выполнять это указание, и 20 февраля 1828 года генерал-губернатор докладывал в Министерство внутренних дел: «Во исполнение Высочайшего Его Императорского Величества повеления по предмету построения соборной церкви в г. Лебедяни и вместе с сим уведомить, что я вновь сделал предписание г. Тамбовскому гражданскому губернатору, дабы со дня получения онаго в течение недели непременно отведено было во исполнение Высочайшего повеления назначенное на плане место для построения той церкви». Только после этого земля под соборный храм была отведена, а губернским правлением «…губернскому архитектору в строжайшую постановлено обязанность быть самому не только при заложении одноимённого храма в Лебедяни и дать кому следует надлежащие правила и постановления для производства работ, но всякий раз когда лебедянские граждане или духовное начальство потребуют приезда его туда для нужных совещаний или для осмотра материалов и работ исполнять сеи требовании безостановочно…»
Тем временем был разработан проект самого собора, автор которого пока остаётся неизвестным. По мнению П.Н. Черменского, проект выполнил русский зодчий, ученик Д. Жилярди, много работавший над восстановлением Москвы после войны 1812 года, Афанасий Григорьевич Григорьев (1782-1868). Однако Пётр Николаевич никаких оснований, подтверждающих это, в своей рукописи не приводит. Самый полный на сегодняшний день очерк жизни и творчества, а также каталог работ А.Г. Григорьева ничего о проекте собора для Лебедяни не упоминают, а все проекты церквей в архиве А.Г. Григорьева в фонде ГНИМА им. А.В. Щусева по стилю мало напоминают лебедянский собор и заставляют всерьёз сомневаться в авторстве Григорьева. В то же время на проектных чертежах собора, хранящихся в фондах РГИА, присутствует подпись Николая Васильевича Урюпина (1768-после 1831), бывшего в 1804-1831 годах тамбовским губернским архитектором, но являлся ли он автором проекта или только его согласовывал — пока не известно. Впрочем, архитектурные достоинства Ново-Казанского собора всё-таки скорее говорят в пользу авторства тамбовского губернского архитектора Урюпина, чем Григорьева — одного из ведущих зодчих Москвы.
Проект собора был утверждён в 1828 году, а 30 августа т.г. состоялась торжественная закладка храма епископом Тамбовским и Шацким Афанасием (Телятинским).
Строительство собора велось на средства прихожан при значительном участии лебедянских купцов Степана Ивановича (1774-1833) и Ивана Ивановича (1776-1855) Игумновых и вчерне было окончено в 1835 году. Тогда же к западу от трапезной была начата постройкой каменная отдельно стоящая колокольня. Основание колокольни размером 25х25 арш., по окончании строительства в 1851 году высота до верхнего карниза колокольни составила 20 саж.
На построение соборной звонницы жертвовали свои средства многие лебедянцы, в том числе и преподобный Иларион, Троекуровский затворник, передавший на это богоугодное дело значительную сумму денег.
В 1856 году на колокольне Ново-Казанского собора было 7 колоколов, из коих главный, отлитый в Туле купцом Черниковым в 1854 году усердием почётных граждан Игумновых, весил 520 пудов, для чего израсходовано из церковных денег 601 рубль 47 копеек, а из собственных — 4 394 рублей. Позднее церковный староста, купец первой гильдии Николай Иванович Игумнов отлил для соборной звонницы колокол весом 620 пудов 39 фунтов израсходовав личных средств 3 000 рублей.
Как уже было сказано выше, к 1851 году относится окончание строительства комплекса соборного храма на Новой Базарной площади Лебедяни. Главный престол собора был освящён 22 мая 1846 года Преосвященным Николаем (Доброхотовым), епископом Тамбовским и Шацким. Первый придельный престол в храмовой части собора освятили в 1857 году во имя Смоленской иконы Божией Матери на средства, пожертвованные старостой храма купцом первой гильдии, потомственным почётным гражданином Николаем Ивановичем Игумновым. Второй придел во имя святого пророка Илии был устроен и освящён значительно позднее — в 1901 году. Придельные алтари в трапезной были освящены во имя Богоявления Господня (правый) и святителя Николая Чудотворца (левый). Можно предположить, что один, а может, и оба этих придела освящены в 1836 году, поскольку именно с октября этого года причт новособорной церкви стал вести метрические книги.
Ново-Казанский собор был огромным и рассчитан на 3-4 тысячи человек, а прихожан, по данным 1856 года, у соборного храма числилось 1 387 мужчин и 1 450 женщин. К обширной по площади пятиглавой храмовой части примыкала необычайно длинная трёхнефная трапезная. Колокольня была построена отдельно стоящей, в 17 арш. от трапезной. Архитектурные особенности храма — двусветный центральный барабан, создающий прекрасное освещение подкупольной части храма, а также украшение сводов летнего храма кессоном, что было более характерно для светского зодчества. Современники, оставившие нам описание соборного храма 1856 года, особенно отмечали его главный алтарь «…с прекрасным одноярусным иконостасом… Резьба иконостаса: капители, карнизы, колонны и базисы вызолочены червонным золотом на полименте. Царские двери резные, вызолочены».
В 1861 году Ново-Казанский собор был окрашен внутри и расписан на средства старосты купца первой гильдии Н.И. Игумнова, пожертвовавшего на это 5 000 рублей. Николай Иванович Игумнов, будучи старостой собора с 15 апреля 1855 года и до самой своей смерти, последовавшей в 1898 году, много сил и собственных средств положил на благоукрашение храма.
В адресе, поданном ему прихожанами Ново-Казанского собора в 1895 году по случаю 40-летия непрерывной службы в должности церковного старосты, говорилось: «…У Вас замечательное верное понимание церковного благолепия и изящный вкус соединяются с превосходным умением вести церковное хозяйство, редкой энергией, примерным усердием и любовью к своей службе и истинно христианской готовностью жертвовать из своих личных средств на благоустроение храма. Что эти слова не лесть, а совершенная правда, легко доказать самым кратким перечислением лишь наиболее важных улучшений в Соборе, произведённых во время Вашего служения. При вступлении Вашем на службу ктитора, тёплый храм был очень тесен, холодный главный не был отделан, а только оштукатурен, и в нём был лишь один алтарь. Благодаря Вашему неусыпному старанию тёплый храм увеличен на одну треть его величины пристройкой с притвором (1867 г.); холодный окрашен масляной краской, расписаны купола, стены, на них картины в рамах, пять художественных образов, все работы академика Мягкова (1861 г., личных средств 2 464 руб.); в холодном храме устроен второй алтарь (в 1857 г., личных средств 1 000 руб.); отлит колокол в 521 пуд (в 1853 г., личных средств 4 394 руб.), впоследствии перелитый (1876 г., личных средств 3 000 руб.); заново сделаны два иконостаса с новым художественным обрамлением в тёплой церкви (1882 г., личных средств 4 000 руб.)… Благодаря Вашим стараниям храм наш принял столь благолепный вид, что вызывает изумление всех приезжающих в наш город. Одних официально известных Ваших пожертвований в пользу Собора значится более 17 000 руб., пожертвования же со стороны прихожан, надо признаться, были незначительными. Таким образом, можно сказать, что если построением собора Лебедянь обязана незабвенному Вашему деду (двоюродному) Степану Ивановичу, то его расписанием и украшением он обязан Вам».
Указанные пять святых образов художественного письма, выполненных в 1861 году академиком живописи, уроженцем села Тёплое Лебедянского уезда Тимофеем Егоровичем Мягковым (1813-1865), были предметом особой гордости прихожан Ново-Казанского собора. В числе икон кисти Мягкова старожилы вспоминают образа: «Спаситель благословляет детей» и репродукцию картины А. Иванова «Явление Христа народу». Позднее появилась репродукция полотна В. Поленова «Христос и грешница». Копии этих картин придавали соборному храму Лебедяни подобие картинной галереи. Об иконах собора кисти Т.Е. Мягкова в начале XX века писали следующем образом: «Особенно хорошо написаны местные иконы Спасителя и Божией Матери в главном алтаре (иконостасе главного престола. — Прим. авт.) и все картины, изображение св. преподобного Сергия Радонежского Чудотворца и св. Иоанна Златоуста, совершающего Божественную литургию…»
Другой достопримечательностью собора был большой соборный колокол, отлитый в 1876 году в Москве на заводе Финляндского и заменивший своего «тульского» предшественника. Доставка его из Москвы стала серьёзным испытанием для людей и техники того времени. По воспоминаниям С.Н. Игумнова, «…колокол ехал на помосте, поставленном на двух вагонных платформах. Но главные затруднения были с доставкой колокола с железнодорожной станции в город за 40 вёрст по грунтовой дороге, мостики которой могли не выдержать тяжести колокола. Пришлось отрывать спуски и въезды в объезд этих мостиков. Везли колокол лошадьми, к которым местами присоединялись и люди, выходившие из соседних деревень и доброхотно впрягавшиеся на пригорках и горах».
Последним деянием старосты Ново-Казанского собора Николая Ивановича Игумнова, направленным на улучшение приходского храма, стало сооружение вокруг собора ограды, в которой он так нуждался, поскольку находился в центре Базарной площади, а также начало большого ремонта его внешнего и внутреннего убранства. Дело в том, что к концу XIX столетия стены собора «…запылились и требовали, следовательно, промывки; составлявшие особенное украшение храма художественные картины в золочёных рамах тоже нуждались в промывке, а рамы на них — в новой позолоте; средний иконостас в приделе во имя Казанской иконы Божией Матери, по счастливому соединению в нём простоты формы с художественностью и изяществом составляющий большую редкость, давно уж требовал поновления — нужно было пополнить резьбу, опавшую от времени, перезолотить колонны и т.д.; наружный вид храма нуждался в побелке и штукатурке, а крыша — в окраске и т.п.» Изыскать необходимые средства на «поновление» собора и стало главной задачей в это время для его священнослужителей, церковного старосты и церковно-приходского попечительства.
Слава Богу, вскоре нашлись благотворители и дело ремонта Ново-Казанского собора и устройства вокруг него ограды «твёрдыми шагами пошло вперёд». В 1896 году церковно-приходское попечительство соорудило каменное основание для ограды, а в 1897-1900 годах на это основание была поставлена железная решётка с чугунными столбами. В 1899 году на всём храме была покрашена масляной краской крыша и вызолочены червонным золотом главы с крестами. В 1900 году был перекрыт шпиль на колокольне, вызолочен крест и промыт тёплый храм. В следующем 1901 году весь храм снаружи поновлён побелкой и штукатуркой на средства неизвестного благотворителя, а внутри холодного храма заново промыты стены, священные картины и живопись. Видя храм, «…восстающий в прежнем своём величии, радовались все виновники этого благого дела, а равно и все вообще, любящие благолепие дома Божия».
В том же 1901 году один из прихожан Ново-Казанского собора — Илья Иванович Кузьмин — пожелал видеть собор украшенным новым придельным алтарём во имя святого пророка Илии и пожертвовал на это 10 тысяч рублей. Добавив необходимую сумму, церковно-приходское попечительство решило на эти средства обновить главный Казанский престол, переделать придельный алтарь во имя Смоленской иконы Божией Матери и устроить придел во имя святого пророка Илии. Получив благословение на это Преосвященного Георгия (Орлова), епископа Тамбовского и Шацкого, нанятые мастера приступили к делу, пообещав закончить все работы к 1 августа 1901 года. Однако ввиду задержки в производстве работ новый придел был приготовлен к освящению лишь в начале октября, и лебедянцы стали ждать своего Владыку для торжественного богослужения по этому случаю.
Между тем, по благословению Преосвященного Георгия 6 октября перед всенощным бдением протоиереем собора Д.Г. Высоцким и священниками И. Вишневским и А. Черменским совершено было освящение главного иконостаса Казанского престола, а 7 октября состоялось освящение иконостаса Смоленского придела. По свидетельству очевидца, «служение было торжественное и назидательное, пение было стройное и вразумительное. Народу собралось очень много, и все радовались, видя возобновлёнными и восстановленными в прежнем своём блеске и величии поблекшие было уже иконостасы».
9 октября Преосвященный Георгий прибыл в Лебедянь, где был встречен городским духовенством и толпой народа, собравшегося задолго до прихода поезда. Вечером Владыка совершил всенощное бдение в соборном храме, а наутро 10 октября освятил вновь устроенный придел и служил Божественную литургию. Преосвященному Георгию, епископу Тамбовскому и Шацкому, сослужили: ключарь Владыки протоиерей М.Г. Озеров, соборный протоиерей Д.Г. Высоцкий, протоиерей Троицкой церкви села Куймань В.Я. Земляков, настоятель Троицкого мужского монастыря игумен Николай, другие священнослужители. Во время службы пел хор певчих соборного храма в количестве около 20 человек под управлением опытного и даровитого регента А.П. Меркулова. Учитель начальной школы Александр Фёдорович Высоцкий, оставивший нам свои впечатления об этом торжестве, писал: «Вид обновлённого храма, торжественное служение архипастыря, окружённого духовенством, стройное пение — всё это производило глубокое впечатление на молящихся… Стечение народа было необыкновенное, каковое едва ли кто помнит из жителей Лебедяни. Кроме жителей города и слобод, принадлежавших к нему, было много народа и из окрестных сёл и деревень. Все, кому только было возможно, без различия положений и состояний, спешили увидеть это торжество. Все магазины в городе во время службы были закрыты».
Прошло ещё несколько лет и прихожан Ново-Казанского собора, как, впрочем, и всех лебедянцев, ждало новое церковное торжество — 25 июля 1908 года Лебедянь и главный храм города посетил Высокопреосвященнейший Владимир (Богоявленский), митрополит Московский и Коломенский. А 3 ноября 1911 года Ново-Казанский собор удостоился посещения другого видного архипастыря Русской Православной Церкви — Владыки Кирилла (Смирнова), бывшего тогда епископом Тамбовским и Шацким. Торжественно встреченный духовенством и прихожанами собора, он обратился к собравшимся с краткой приветственной речью и преподал благословение каждому из бывших в храме богомольцев. После чего Преосвященный Кирилл осмотрел Лебедянский собор, который «…по своему наружному красивому виду и полному внутреннему благоустройству принадлежит к лучшим храмам епархии. Наружные стены его требуют в настоящее время новой покраски; внутри он украшен хорошими иконостасами и художественными картинами; особенного внимания заслуживают местные иконы в главном алтаре Христа Спасителя и Божией Матери, а также изображение святого Иоанна Златоуста, совершающего Божественную литургию. Утвари и ризницы в соборе много. Содержится он в отличном порядке. При соборе имеется хорошая библиотека, составленная трудами отца настоятеля. Документы церковные найдены в полном порядке».
Примерно к этому времени относится последнее из дореволюционных описаний соборного храма Лебедяни, сделанное в 1910 года во время составления страховых оценок церковного имущества: «Соборная Казанская церковь — кирпичная, на каменном цоколе, снаружи и внутри оштукатурена и снаружи обелена, а внутри покрашена масляною краскою; внутри по стенам расписана картинами священноисторического содержания; церковь покрыта железом, окрашенным зелёною масляною краскою. Длина церкви с папертью 95 аршин, ширина холодной церкви 36 аршин, тёплой — 21 аршин, высота до верха карниза холодной церкви 20 аршин, тёплой — 12 аршин… Больших окон во всей церкви 30 штук и малых в стенах и в главах 60 штук… Пол во всей церкви плитовой каменный». Тёплая трапезная собора отапливалась двумя духовыми печами и двумя голландскими. Главный иконостас имел «одну лицевую сторону с продолжением на двух столбах, примыкающих к правому и левому клиросам; боковые иконостасы имеют по две стороны: в северном иконостасе лицевая и южная стороны, а в южном иконостасе лицевая и северная стороны. Длина главного среднего иконостаса с продолжениями — 36 аршин и высота — 10 аршин; лицевая сторона каждого из боковых иконостасов длиною 7,5 аршина, высотою 9 аршин; боковые стороны этих двух иконостасов длины 6 аршин и высоты 6 аршин. Главный средний иконостас оценён в 12 000 рублей, а каждый из боковых иконостасов — в 4 000 рублей… В трапезной два иконостаса в южном и северном нефах, каждый двусторонний. Длина лицевой и боковой стороны каждого иконостаса 7 3/4 аршина, высота лицевой части 7 аршин, боковых сторон — 6 аршин. Каждый иконостас оценён в 5 000 рублей».
В приходе Ново-Казанского собора в основном состояли жители центральной части города и слобод: Кузнецкой, Монастырской, Стрелецкой, Пушкарской и Казанской.
В 1887 году в приходе собора насчитывалось 356 дворов с 1 198 жителями мужского и 1 214 женского пола. В 1889 году 361 двор с 1 227 жителями мужского и 1 237 женского пола. В 1911 году дворов было 421, а прихожан: 1 300 мужчины и 1 303 женщины.
Ежегодно в день Святого Духа и святого пророка Илии от Ново-Казанского собора совершались крестные ходы, установленные ещё в древние времена, в Троицкий мужской монастырь, где вокруг обители обносилась т.н. «явленная» икона Пресвятой Богородицы.
При соборе действовала церковно-приходская школа, помещение которой обозревающий в 1899 году храмы епархии епископ Тамбовский и Шацкий Георгий (Орлов) нашёл «…довольно приличное и поместительное, учащихся довольно и учебное дело поставлено хорошо. Дети отвечали и пели очень хорошо, чем школа обязана усердию учителя школы псаломщика Вишневского, заслуживающего поощрения, а жена Вишневского состоит учительницей рукоделия во всей школе, и по представленным Преосвященному образцам детской работы можно заключить об усердном и успешном ведении занятий рукоделием». В начале XX века для школы заботами настоятеля собора о. Димитрия Высоцкого было выстроено двухэтажное каменное здание. Посетивший соборную школу в 1911 году Преосвященный Кирилл (Смирнов), епископ Тамбовский и Шацкий, оценил его как «…просторное, светлое и чистое. В ней обучаются 36 девочек. Дети выглядят почтительными, приветливыми и весьма опрятными; успехи их найдены отличными по всем предметам». В это время церковно-приходской школой Ново-Казанского собора заведовал сам о. Димитрий Высоцкий, а учительницей её состояла Анна Федотовна Мягкова.
В Ново-Казанском соборе был «мощный хор певчих под управлением Меркулова, а после него Еремеева, мастерски исполнял песнопения виднейших церковных композиторов. Искусство и театральность церковных служений привлекали в церковь интеллигенцию». По сведениям 1892 года при соборном храме действовало общество трезвости.
К лебедянскому собору была приписана домовая церковь святого Серафима Саровского, устроенная после 1903 года в тюремном замке, и кирпичная часовня на 1-й Набережной улице, построенная в 1875 году на месте упразднённого Преображенского женского монастыря.
Солидной статьёй дохода для содержания соборного храма и штата священно- церковнослужителей была свечная торговля: в 1910 году продано 44 пуда 13 фунтов свечей, в 1911 году — 55 пудов 3 фунта, в 1912 году — 66 пудов 26,5 фунта.
Штат Ново-Казанского собора с момента освящения первого престола — с 1836 года — составляли три священника во главе с протоиереем, два диакона, дьячок и три пономаря. Причём первый причт нового собора был полностью переведён в 1836 году из Старо-Казанского соборного храма. В начале XX столетия Лебедянскому собору по штату были положены три священника, один из которых в сане протоиерея, диакон и два псаломщика.
В стенах Ново-Казанского собора Лебедяни за его почти столетнюю историю до закрытия в 1930-х годах исполняли свой пастырский долг много достойных священнослужителей. Вот лишь некоторые из них: в 1858-1877 годах священником собора состоял Трофим Стефанович Колаисовский — сын диакона села Колаис Кирсановского уезда Тамбовской епархии, окончивший в 1842 году Тамбовскую духовную семинарию, состоявший в должности законоучителя Лебедянского женского приходского училища со дня его открытия и до 1877 года, по свидетельству современников, «…человек живой, деятельный и весьма расположенный к делам». В 1878 году о. Трофим был переведён к церкви святого Лазаря при богадельне Тамбова. Имея полученные в Лебедяни скуфью, камилавку и наперсный крест, в последующие годы Т.С. Колаисовский дослужился до сана протоиерея и почётной должности духовника тамбовского городского духовенства. В 1898 году в Тамбове торжественно праздновалось 50-летие служения о. Трофима в священном сане, а один из представителей тамбовского духовенства, характеризуя своего духовника, произнёс следующие слова: «Прекрасные качества вашего любящего сердца хорошо ведомы тем, кто приходит к вам с наболевшею душою, потемнённою грехами, ища благодатного врачевания; и как легко и отрадно бывает открывать свои духовные раны пред любвеобильным многоопытным духовным отцом, имея надежду всегда встретить понимание, сочувствие, совет и вразумление». Стоит отметить, что сын о. Трофима Колаисовского Николай, будучи учеником Тамбовской духовной семинарии, в 1875 году опубликовал статью «Лебедянский Троицкий мужской заштатный монастырь», ставшую его скромным, но заметным вкладом в дело изучения истории этой древней обители.
Почти 44 года настоятельствовал в Ново-Казанском соборе протоиерей Василий Фёдорович Чернеевский, более полувека проживший в Лебедяни. Он родился 19 января 1824 года в семье дьячка, в Усмани, в 1842 году окончил Тамбовскую духовную семинарию и в 1844 году определён был на должность учителя Лебедянского духовного училища, после закрытия которого в 1851 году переведён на такую же должность во 2-е Тамбовское духовное училище. В 1853 году Василий Чернеевский был рукоположен в священника к Христорождественской церкви Лебедяни, а через три года «как деятельный и выдающийся пастырь» произведён в сан протоиерея и назначен настоятелем Ново-Казанского собора, в каковой должности и прослужил до самой своей смерти, последовавшей 10 февраля 1900 года. В разные годы о. Василий исполнял должности благочинного, цензора проповедей, члена Лебедянского духовного правления, законоучителя Лебедянского приходского училища и мужской прогимназии, члена комитетов Оспенного, Тюремного и Общественного здравия, Лебедянского уездного училищного совета, председателя Лебедянского отделения Тамбовского епархиального училищного совета и Лебедянского отделения Тамбовского Казанско-Богородичного миссионерского братства. За свои многолетние и многополезные труды о. Василий Чернеевский был награждён почти всеми наградами, предусмотренными для белого приходского духовенства: набедренником, саном протоиерея и бронзовым крестом за Севастопольскую кампанию (1856 г.), скуфьей (1860 г.), камилавкой (1863 г.), золотым наперсным крестом (1868 г.), орденом святой Анны III степени (1872 г.), орденом святой Анны II степени (1877 г.), орденом святого князя Владимира IV степени (1887 г.), палицей (1895 г.). Прихожане в день 35-летия служения о. Василия в священном сане почтили его поднесением золотого, украшенного драгоценными камнями наперсного креста. По свидетельству современников, протоиерей Василий Чернеевский «…все свои богатые дарования употребил на добросовестное и неуклонное исполнение пастырского и общественного своего служения. Отличаясь простотой, незлобием, добротой и общительностью, он был любим всеми, кто имел с ним служебные или даже просто житейские сношения». Любовь и уважение лебедянцев к своему соборному настоятелю выразилась в трогательном прощании с почившим протоиереем, погребённым 12 февраля 1900 года с южной стороны алтаря Христорождественской церкви.
Протоиерея Василия Чернеевского на должности настоятеля Лебедянского Ново-Казанского собора сменил священник Димитрий Григорьевич Высоцкий. Он родился в 1854 году в семье дьячка города Моршанска Тамбовской губернии. В 1876 году Дмитрий Высоцкий окончил Тамбовскую духовную семинарию, где подружился с одним из преподавателей — Василием Никифоровичем Богоявленским, будущим митрополитом Владимиром. После нескольких лет службы псаломщиком в Вознесенской церкви города Липецка и преподавателем в 1-ом Тамбовском духовном училище он был в 1880 году рукоположен в священника к церкви села Тафино Липецкого уезда. В 1884 году о. Димитрий был перемещён к Кирилло-Мефодиевской церкви при Тамбовской духовной семинарии с одновременным занятием должности эконома этого учебного заведения, откуда в 1887 году назначается священником Ново-Казанского собора в Лебедяни. В последующие годы он также состоял в должности законоучителя частного училища г-жи Довгаль и члена Тамбовского епархиального попечительства. В 1900 году о. Димитрий назначается настоятелем Лебедянского собора с посвящением в сан протоиерея. На этом посту забот у батюшки значительно прибавилось. Теперь он заведовал и законоучительствовал в соборной церковно-приходской школе, состоял в должностях благочинного церквей Лебедянского городского округа, председателя отделения Тамбовского Казанско-Богородичного миссионерского братства, почётного попечителя Тамбовского епархиального приюта для престарелых лиц духовного звания, председателя проповеднической комиссии и цензора проповедей по Лебедянскому уезду, члена Лебедянской городской думы от духовенства, депутата Лебедянского комитета народной трезвости. Протоиерей Димитрий Высоцкий успешно справлялся с возложенными на него обязанностями, о чём свидетельствуют и глубокое уважение со стороны прихожан и многочисленные награды от священноначалия. Кроме набедренника (1884 г.), скуфьи (1886 г.), камилавки (1897 г.), наперсного креста (1901 г.) пастырь был награждён орденами св. Анны IV степени (1905 г.), св. Анны II степени и св. Владимира IV степени (1915 г.). Ещё одним свидетельством огромного авторитета протоиерея Д.Г. Высоцкого стало размещение его фотографии в ряду других 423 виднейших православных священнослужителей Российской империи в «Русской портретной галерее. Духовенство», изданной к 300-летию Дома Романовых. Скончался о. Димитрий 21 февраля 1917 года, не дожив совсем немного до трагических перемен в истории России и Русской Православной Церкви. Погребён протоиерей Д.Г. Высоцкий на Преображенском кладбище Лебедяни.
Следующим настоятелем Лебедянского собора стал о. Пётр Иоаннович Орлов. До революции он запомнился лебедянцам как «умный человек с педагогической жилкой. Был прост в общении, и к нему относились хорошо ученики». Настоятельство в соборе совпало для П. Орлова со временем, когда на Русскую Православную Церковь обрушивались одна беда за другой, среди которых и враждебное отношение советских органов власти, и ухудшение материального положения приходов, и ограбление храмов и монастырей под предлогом изъятия церковных ценностей в пользу голодающих Поволжья. В 1922 году он агитировал против изъятия церковных ценностей и укрывал их. Однако в том же 1922 году Пётр Орлов уклонился в обновленческий раскол и по меньшей мере в 1924-1925 годах возглавлял обновленческое Лебедянское викариальное церковное управление. В 1926 году он подал заявление об уходе за штат «по болезни и старости», но до 1929 года продолжал служить в Ново-Казанском соборе.
В 1929 году началась кампания по снятию с храмов колоколов. По воспоминаниям современников тех событий Ивана Ивановича Пупынина и Михаила Ильича Волкова, в начале лета 1929 года «…по Лебедянским слободам от одной избы к другой пополз… слух: будут, дескать, сбрасывать колокола… Раннее лето было. На полуденном небе — ни облачка, нестерпимо жгло солнце. Мужики, бабы и несмышлёныши мальчишки из пригородных слобод сбежались тогда на Базарную площадь. Согнал их туда всеобщий страх: рушили вековую святыню — храм, построенный во имя Казанской иконы Божией Матери. Толпу сдерживал заградительный отряд милиции. Мужики в военной форме, присланные из Ельца, стали сбрасывать с двух верхних ярусов звонницы малые и средние колокола. Торопились приезжие мужики: какие-то награды, говорили, премию им обещали. И падали один за другим бронзовые колокола с огромной высоты: ударившись о булыжную мощёнку, стонали. А над дощатым перекрытием первого яруса — на дубовой балке подвешен бронзовый исполин, смотреть страшно. «Волоки лестницу!» — скомандовал им старшой. Мужики сбегали, лестницу заволокли, подставили. Он влез, оседлал кривыми ногами дубовую балку, долго пилил твёрдую, как железо, подвеску колокола. И рухнул бронзовый исполин. Грохот, треск, испуганные крики. Проломив дощатое перекрытие, колокол всей своей тяжестью ударился о каменное основание колокольни. И в наступившей вдруг испуганной тишине весь народ вздрогнул, услышав его предсмертный стон. Старшой вцепился в дубовую балку как клещ, мужики успели отпрыгнуть в проёмы на толстые стены, тем только и спаслись. Стоявший в отдалении народ с молчаливым ужасом взирал на это неслыханное действо. Слободские мужики набычились, сжав кулаки, подались вперёд. Из заградительной милицейской шеренги раздалось: «Назад! Назад!» Бабы, попадав на колени, закрестились, запричитали…» По свидетельству старожила Ю.Н. Шилова, разбивать колокола для удобства перевозки соблазнился кузнец Молчанов. Три ночи со своими подручными разбивал колокола, и после такой работы крепкий, ничем никогда не болевший мужик спустя год умер, покаявшись в тяжком грехе. Только самый большой из соборных колоколов ещё некоторое время лежал у стен колокольни.
Через два года после этих событий, будучи женатым, Пётр Орлов 16 июня 1931 года был хиротонисан во епископа Льговского обновленческой Центрально-Чернозёмной митрополии Воронежской области. А через полтора года там же, во Льгове, и скончался. Тем временем в лебедянском соборе продолжали служить обновленцы — Михаил Дикович Мелахроно в должности настоятеля, священник Василий Иванович Мещеряков и псаломщик Сергей Михайлович Огарков. В отчёте за 1935 год Мелахроно докладывал в епархиальное управление обновленческой Елецкой епархии, в пределы которой входил Лебедянский район, что в приходе Ново-Казанского собора в этот период насчитывалось 120 душ, в праздничные дни службы посещали до 400 и более душ. Любопытно, что в отчёте требовалось подать сведения о проживавших в приходе священнослужителях «староцерковной», «тихоновской» ориентации. Так вот, по словам обновленческого протоиерея Мелахроно, в приходе Ново-Казанского собора проживали священники Владимир Бредихин, который хотя и вёл агитацию против обновленчества, но так скрытно, что доказать это никак не удавалось, при этом совершал, по слухам, и некоторые требы, но тщательно это скрывал, а также Николай Индолев и Василий Данилов, «…никаким авторитетом не пользующиеся, но храмы обновленческие демонстративно не посещающие».
Закрытие новособорного храма во имя Казанской иконы Божией Матери, очевидно, произошло в 1936 году или в первой половине 1937 году, поскольку в ноябре 1937 года М.Д. Мелахроно был арестован как священник села Ольховец Лебедянского района.
Через некоторое время после закрытия Ново-Казанского собора был сброшен шпиль с крестом с его колокольни. В самом соборе власти устроили склад хозяйственных товаров, а в алтаре — овощной магазин. В отличие от судьбы многих соборных храмов России, разрушенных советской властью именно из-за своего центрального положения, использование стоящего в центре города храма под склад в какой-то мере способствовало его сохранению. Тем не менее в 1960-х годах кровля собора практически полностью пришла в негодность, штукатурка обрушилась и храм представлял собой довольно печальное зрелище.
В 1961 году «в целях обеспечения сохранности и ликвидации аварийного состояния здания бывшей церкви исполком областного Совета депутатов трудящихся решил: 1. Обязать исполком Лебедянского райсовета депутатов трудящихся передать с баланса ГЖУ на баланс Лебедянского смешанного торга здание бывшей церкви, занятое под склад. 2. Обязать Липецкое управление торговли (т. Варнавского) и Лебедянский смешторг произвести капитальный ремонт здания бывшей церкви и обеспечить сохранность последнего». Однако прошло почти десять лет, прежде чем новые «хозяева» собора заменили на нём кровлю и оштукатурили часть стен.
Таким образом, лебедянский собор «дожил» до времён перестройки, и 22 августа 1989 года община Преображенской кладбищенской церкви ходатайствовала о передаче ей здания храма. После чего последовало решение Лебедянского райисполкома №239 от 11.09.1989 о передаче общине верующих Ново-Казанского собора с прилегающей к нему территорией на расстоянии 10 м от «фасадов». При этом областное управление торговли должно было до 1 ноября 1989 года освободить помещение собора от «материальных ценностей».
А 4 ноября 1989 года, в престольный праздник Казанской иконы Божией Матери, двери трапезного храма собора распахнулись для верующих. Но в храмовой части по-прежнему ещё размещался склад промышленных товаров, а в алтаре — магазин «Овощи», и шла бойкая торговля пивом на разлив.
Лишь 2 февраля 1990 года Постановлением Совета Министров СССР было утверждено представление исполкома Липецкого областного Совета народных депутатов №08/749 от 18.12.1989 и предложение Совета по делам религий при Совете Министров РСФСР №152 от 15.01.1990 о передаче зарегистрированному в Лебедяни религиозному обществу Русской Православной Церкви комплекса бывшего Казанского собора с оставлением в пользовании верующих действующей кладбищенской церкви. А 28 марта 1990 года приходское собрание Преображенской церкви просило зарегистрировать религиозную общину Казанского собора Лебедяни. Тогда же причт Преображенской церкви во главе с протоиереем Игнатием Кондратюком перешёл для совершения богослужений в Ново-Казанский собор, где начались активные работы по восстановлению его былого величия и внутреннего убранства.
В 1997 году позлащены два иконостаса в трапезной части собора, написана часть фресок, отремонтирована крыша, вызолочены кресты и подкрестные шары на главах. В 2001 году собор покрашен, расписан главный алтарь, проведены газ и устроено отопление.
В 2008 году при благотворительной помощи Николая Ивановича и Юрия Николаевича Борцовых купола Ново-Казанского собора, покрытые нитридом титана, как и встарь, засияли золотом. Продолжаются работы по восстановлению внутреннего убранства храмовой части собора.
И в настоящее время Новый Казанский собор по-прежнему остаётся архитектурной доминантой Лебедяни, а в комплексе с окружающей застройкой является ядром исторической планировки центральной части города. Вместе с тем Ново-Казанский собор всё так же является духовным центром города и его округи.
Ново-Казанский собор (по материалам книги «Лебедянь: прогулки с краеведом / В.В. Акимов. — Липецк, 2015. — 48 с.»):
В центре Соборной (Базарной) площади, одной из сторон которой является нынешняя Интернациональная улица, стоит Ново-Казанский собор, — основное украшение и символ Лебедяни.
Исследователи пока не могут окончательно определиться с автором проекта собора, приписывая авторство то ведущему московскому зодчему А.Г. Григорьеву, то губернскому архитектору Н.В. Урюпину.
Собор построен в стиле греческой классики в 1828-1836 годах в основном на средства купцов Игумновых. Тёплая зимняя церковь и колокольня были достроены позднее. Помимо главного престола во имя Казанской Божией Матери в церкви первоначально было ещё два в зимней части: во имя Богоявления Господня и Святителя Николая Чудотворца. Позднее к ним добавился придел во имя Илии Пророка и второй престол в холодном храме — во имя Смоленской Божией Матери.
Предметом особой гордости горожан были пять художественных образов, работы академика живописи Тимофея Егоровича Мягкова, в том числе «Спаситель благословляет детей» и репродукция картины Иванова «Явление Христа народу». На колокольне размещался полный набор колоколов, главный из которых весил более десяти тонн (620 пудов 32 фунта).
Хор собора соперничал с певческими коллективами других храмов города и считался лучшим в Лебедяни, неизменно собирая ценителей красивого церковного пения даже после 1917 года.
В 1930-е годы по решению советской власти храм был закрыт, иконы поруганы, сломан серебристый шпиль с крестом, сбросили и разбили колокола. Долгое время под крышей собора был склад хозяйственных товаров, а в алтарной части овощной магазин с торговлей пивом. Только 4 ноября 1989 года, в день почитания Казанской иконы Божией Матери, двери храма распахнулись перед прихожанами. Возобновилась служба. Трудами протоиерея Игнатия Кондратюка и с помощью благотворителей собор стал обретать свою первозданную красоту.