Записи с меткой Архангельск

Архангельск. Площадь Мира

Площадь Мира — площадь в центре города Архангельска. Расположена на набережной Северной Двины между улицами Северных конвоев и Петра Норицына.

Вечный огонь. Площадь русского патриотизма (по материалам книги «Путеводитель по Архангельску или нескучная прогулка по любимому городу с ироничным дилетантом / Н.Н. Харитонов. — Архангельск: ООО «АрхПресс», 2010. — 271, [1] с.»):

Где огонь и могила — стояло английское консульство. Самая патриотичная, театральная, экстрим-спортивная площадь Архангельска. Георгий Андреевич Орлов. Туровник. Актер, которому город дал все, на старости лет сбежал в столицу. Сталинки и итерьеры. Двина за окном — вечное архангельское счастье.

Два следующие дома горожане не совсем правомочно именуют «сталинками», поскольку построены, когда «вождь народов», великий и ужасный Иосиф Джугашвили не только умер, но внесен и даже вынесен из мавзолея на Красной площади. Здания удивительным образом просочились в своеобразное архитектурное советское безвременье. При Сталине строили фундаментально, помпезно и пышно. При Хрущеве — временно, куце, скукожившимися панельными коробочками. Дома возникли, когда Иосиф уже помер, а Никита еще не засадил страну кукурузой и «хрущевками». Появившись в шестидесятых годах (дом №93 построили в 1957), сами о том не подозревая, здания во времена «брежневского застоя» оказались фрагментами пусть скромного, но все же площадного архитектурного ансамбля.

У города три площади, выходящие на Северную Двину. Самой политической в советском веке, конечно же, была площадь Профсоюзов, с кумачом демонстраций. В капиталистической России масштабы политической буффонады заметно скромнее. Чтоб хоть кто-то приметил, худосочные митинги перебрались на скромный пятачок на центральной площади, к подножью памятника вождю мирового пролетариата Ленину. Гранитный постамент слишком велик для нынешних митингующих, жиденькие группки несчастных старушек и торопящихся отбыть старублевую повинность студентов выглядят жалкими пигмеями на фоне колосса.

С такой точки зрения площадь, на которую мы с вами сейчас вышли, сохранила приличия. Её доминанта — Вечный огонь со стелой памятника северянам, погибшим во Второй мировой, Великой Отечественной войне. В веках Немецкой слободы на этом месте какое-то время стояло здание Английского консульства. Забавное столетие, в котором едва ли не все солидные купцы, лесопромышленники, прочие крупные предприниматели российского происхождения с заморскими корнями одновременно были консулами. Абрам дес Фойтейнес — ольденбургский консул в Архангельске. Его сын Эдуард дес Фойтейнес — датский консул. Архангелогородец Иван Шергольд вообще учудил: великобританский подданный, но бельгийский консул в нашем городе!

В советском веке в домах жили не самые простые из горожан. Все больше партийно-хозяйственная номенклатура, профессура, заметные деятели архангельского искусства, особо лояльные соцвласти партийные журналисты. Их имена в нынешнем столетии всплывают редко, как дань традиции по неслучившимся юбилеям, когда отошедшему в мир иной уже все равно. Здесь жил секретарь обкома архангельских коммунистов, на которого во время демонстрации было совершено покушение в середине советского века. На последнем этаже одна из квартир принадлежала руководителю оркестра Северного русского народного хора Туровнику, чьи аранжировки и ныне звучат в концертных программах знаменитого коллектива. На мощной брутальной фигуре актера Плотникова весомый отрезок советского времени держался репертуар Областного театра драмы имени Ломоносова. В этом доме жил знаменитый в Архангельске хирург Орлов.

Автор застал Георгия Андреевича в его последнюю пору, когда профессор переселился ближе к своему детищу — в персональный кабинет кафедры общей хирургии, которой долгое время заведовал и где работали его многочисленные ученики. Мэтр хирургии вел себя несколько эксцентрично, по-мужски нарочито грубовато. Он лишь консультировал, но на экзамены захаживал. Мы, студенты, боялись его появления, как огня. Могиканин был непредсказуем. Студенты поколениями пересказывали друг другу, как тот вызвал к ответу барышню, дотоле круглую отличницу. Она уверенно строчила по билету. Мэтр небрежным взмахом мощной хирургической руки прервал фонтан, который, казалось, невозможно заткнуть.

— Ответь-ка лучше, с чего начинается операционное отделение?

Последовала пауза, неуверенное мямлянье, и дальше разыгрался эмоциональнейший спектакль. Режиссером, конечно, был профессор. Кульминацией стала отправка барышни в вестибюль, смотреть, с чего же начинается отделение. Та вернулась, совершенно бледная, пролепетала:

— С вешалки?

— Это вам не театр! Марш обратно!

Студентка ходила раза три, но так и не поняла: все начинается от бака с водой у входной двери, где следовало вымыть обувь прежде, чем войти в отделение. Советские улицы города в мокрое время были грязнющими. Развязкой постановки оказалась зачетка отличницы, снайперски спикировавшая в форточку. Кому-то это покажется насмешкой, самодурством. Но с тех пор ни одно поколение студентов не забывало мыть обувь перед входом в вестибюль. Что вы хотите, медицинская профессура той поры была достойной, чтоб институтское юношество помнило ее, складывало легенды и передавало из уст в уста.

Несомненно, за полвека стояния, хоть и в самом красивом месте города, дома слегка постарели. И все же в Архангельске внешне они по-прежнему столь же внушительны и фундаментальны, как знаменитые сталинские высотки в Москве. И беды те же: старые коммуникации, парящие подвалы, плохая подача воды, ждущие замены ветхие крыши, жаждущий свежих красок экстерьер. Но как бы не кичились капиталистические новостройки, будь они теремками в историческом районе ул. Поморской или монолитными башнями с помпезными названиями, квартиры домов на набережной, мимо коих мы с вами сейчас протопали, остаются самыми желанными. И дело, как понимаете, вовсе не в сталинской высоте потолков. Престижным жилье в этих зданиях делает Северная Двина. Как-то приятель рок-н-ролльной юности Андрей Макаревич сказал мне:

— Квартиру можно купить, какую хочешь. Пейзаж за окном не купишь.

Да, Северная Двина, плещущаяся в твои окна летом, осенью, ошарашивающая зимней белизной простора, в коем неожиданно и нереально возникает караван судов, бредущий по великому Северному морскому пути — это даже не дорого, это бесценно.

Площадь у Вечного огня, несомненно, самая патриотичная. Здесь принимают парады, звучит медь единственного сохранившегося архангельского военного оркестра. Курсанты школы милиции, выбросив монетки в воздух на торжественном построении, становятся сотрудниками МВД. Чествуют ветеранов всех войн прошлого столетия и совсем еще молодых участников боев с чеченскими бандитами новейшей истории России.

Площадь у Вечного огня, несомненно, самая неформальная площадь Архангельска. Сюда подъезжают новобрачные. На широкой ее части, ближе к пляжу, происходят перфомансы фестивалей уличных театров, кои в наш город, под шатер белой ночи, свозит со всего земного шара Виктор Панов. Здесь поют и пляшут летние городские праздники. Тут взрывают и красят студеное небо новогодние фейерверки.

Площадь у Вечного огня, несомненно, самая спортивная. На ней трейсеры и райдеры крутят невообразимые кульбиты. Финишируют самые массовые, в тысячу участников и более, гонки на стартах «Лыжня России». У ее подножья взлетают мотодельтапланеры, носятся сноубордисты, сноукайтеры, прочие зимние и летние экстремалы, язык сломаешь, пока выговоришь.

Какой бы ни оказалась жилая сторона набережной, с Северной Двиной ей не сравниться. Ни в этом, ни в каком ином месте. Давайте просто посмотрим на это дивное и вечное архангельское счастье — его Северную Двину.

Posted in Площади г. Архангельска | Tagged , , , | Leave a comment

Архангельск. Набережная Северной Двины, дом 91

Фото 06.03.2012:

Адрес: г. Архангельск, наб. Северной Двины, д. 91

На здании размещено несколько мемориальных досок:

  • В этом доме с мая 1977 года по февраль 2006 года проживал выдающийся общественный и политический деятель Архангельской области и России Гуськов Юрий Александрович.
  • В этом доме жил глава администрации Архангельской области (1998-2009) Ефремов Анатолий Антонович.
  • В этом доме жил председатель Архангельского облисполкома (1975-1990) Виктор Михайлович Третьяков.
  • В этом здании жил депутат Верховного Совета СССР, первый секретарь Архангельского обкома КПСС (1967-1983) Попов Борис Вениаминович.

Дом персеков и губернаторов (по материалам книги «Путеводитель по Архангельску или нескучная прогулка по любимому городу с ироничным дилетантом / Н.Н. Харитонов. — Архангельск: ООО «АрхПресс», 2010. — 271, [1] с.»):

Светофор царя Бориса. Почему охранник плюхнул первого секретаря в снег. Прибалт Попов снес Михайло-Архангельский монастырь, уничтожил прежний, «деревянный» уклад архангельской жизни, построил цементный город и умер в Москве. Зачем пенсионерам правительственная связь? Самые дорогие квартиры.

Скучное шестиэтажное здание там, где когда-то начиналась Немецкая слобода, только с виду невыразительно. О, у него пикантная история партийного быта главных архангельских коммунистов. Дом, появившийся тут во второй половине социалистического века, зримо отличался от прочих жилых советских построек, преимущественно панельных пятиэтажных «хрущеб», размерами и четностью этажей. Шестой ему пристроили не просто так. По советским архитекторским законам в пятиэтажках лифты не полагались. Ну, как же партийным бонзам, персекам шастать по лестницам?! Жилище строили из соображений, что здесь будет обитать самый главный советский человек Архангельска, первый секретарь обкома архангельских коммунистов Борис Попов.

Этот пришелец советской номенклатурной элиты из Прибалтики, наверное, был не самым скучным из архангельских партбоссов. Архангельск звеличал его «царем Борисом». Из «здания гармошкой», как окрестили горожане обком партии, царь ходил обедать домой. Чтобы главному советскому архангелогородцу было удобнее, на не самом оживленном перекрестке поставили светофор. Народ тут же обозвал его «светофором царя Бориса».

Позволю рассказать забавный эпизод, случившийся с этим важным чиновником в пору, когда автор был юным студентом мединститута.

Борис Попов шел пообедать. Дядька не хилый, позади охранник, совсем уж громада живого веса. Борис прошел мимо светофора своего имени и двинулся по внутреннему двору, который составляли его дом, здание мединститута и контора архангельских энергетиков. Охранник всегда был шагов на десять позади, ближе персек не подпускал — мешал думать.

Стояла ранняя весна, пригревало солнце. Мы открыли окна аудитории и как-то там бесшабашно веселились. Один из студентов сгреб с подоконника снег, из мальчишеского озорства — добросит, не добросит — швырнул с пятого этажа снежком в спину Бориса. Ну, откуда нам было знать, что это царь Архангельской области шествует трапезничать? Просто мишень подходящая, ничего личного. И надо же, попал! Снежок просвистел мимо охранника и снайперски угодил точно под левую лопатку главному коммунисту. Тот и не почувствовал. Что там хиленький снежочек по сравнению с мощной партийной спиной.

Царь Борис так бы и протопал до подъезда, кабы не охранник. Тот с какого-то перепугу все принял за начавшееся нападение, двумя прыжками достал босса, сбил с ног, повалил в снег и шмякнулся сверху, подмяв всею своею тушей ничего не подозревающего бедного архангельского персека. Не придерешься, дядька действовал четко по инструкции, укрыл объект собою. Какое-то время царь Борис еще полежал под охранником. Но продолжения снежной атаки не последовало, пара увесистых мужиков поднялась, отряхнулась и скрылась в подъезде.

Не знаю, как в тот раз отобедал Борис, но после трапезы триста метров до обкома его везла уже персональная «Волга». Не считая неожиданного массажа от собственного телохранителя и швыряния в сугроб, какого с первым секретарем не случалось, видимо, с детства, Попов никакого физического ущерба не получил. Тем не менее, в институте сотрудники комитета безопасности экстренно развернули операцию по выявлению снежного террориста. Выявить не составило труда, деканат скоропостижно приготовил документы на отчисление.

Парня спас Борис Вениаминович. Из кабинета первого секретаря обкома последовало жесткое: ни в коем случае! Действительно, какое, к шутам, нападение? Обычное озорство, игра в снежки. Все-таки этот дядька явно не утратил чувство юмора. Такая вот забавная бытовая история из середины советского века.

Память о Борисе Попове в Архангельске, скорее, положительна, нежели наоборот. При нем много чего построили. Центральную площадь. В значительной степени Привокзальный микрорайон. Онкологический диспансер. Заложили новый пятикилометровый мост через Северную Двину, оказавшийся последней архангельской стройкой социализма. Личности такого масштаба среди коммунистических чиновников в городе больше не было.

Но и претензии к Борису Попову у Архангельска велики, исторического масштаба. Как когда-то Борис Ельцин снес в Свердловске дом Ипатьева, где погибла семья последнего русского императора, так Борис Попов сравнял с землей остатки архангельской архитектурной святыни — обитель, с коей начался город, Михайло-Архангельский монастырь. Правда, после пожаров тот переместился вверх по Двине, на нынешнюю улицу красного комиссара Урицкого, в район железнодорожного моста. И все равно то была из древнейших построек Apxaнгельска.

При Борисе исчез и другой исторический раритет — развалины Немецкого гостиного двора. Потрясаюший особняк купца Мерзлютина, более поздняя из названных построек, снесен при нем же. Много архитектурно ценного уничтожило на Северной Двине советское правление «царя Бориса». И все же основное, что разрушил Б. Попов в Архангельске — главную архитектурную ценность нашего города — ансамбли жилых деревянных домов и дворов. Эти удивительные старинные резные особняки можно было сохранить, выделяя необходимые средства на их ремонт, обслуживание, реконструкцию.

Надо сказать правду: и горожане, в большинстве своем, не бились за сохранение деревянных жемчужин, мечтая как можно скорее переселиться сперва в «хрущевки», после — в панельные соты домов стандартных серий. Унитаз, ванная… Понять можно, принять труднее. Робкое верещание взывавшей к разуму горстки советской интеллигенции коммунисты принимали за писк комара. И были правы: народ жаждал бытовых удобств. За фаянсовый унитаз в отхожем месте люди сами спустили в канализацию времени всю историю деревянного городского зодчества Архангельска. Кого теперь винить? Бабушек и мам? Язык не поворачивается. Потому и валим все на радикальность коммунистического века…

В фундаментальной шестиэтажке с кабелем правительственной связи, квартирами, некогда считавшимися особой, улучшенной планировки (у нынешних «хозяев капиталистической судьбы» пентхаусы покруче), жили все персеки архангельского обкома коммунистов, сколько их там еще было до Горбачевской перестройки и ельцинских прыжков на танке. Их дети, семьи тут до сих пор.

Правда, с приходом в Россию новой власти в эти стены запрыгнули и архангельские губернаторы, не беда, что должности капиталистических начальников звучали по-разному. Выгнали из квартир чиновников пожиже, и квадратных метров хватило.

Традицию главных боссов селиться в доме с окнами на Северную Двину первым нарушил губернатор с народным прозвищем «Коля-бифидок».

— Почему «бифидок»?

— Да все время кислый.

Еще совсем недавно этот анекдот гулял не только по Архангельску. Нет уже во власти персонажей Перестройки: Паши-букета (большой любитель банкетов), Антоныча (обкормил город кинофестивалями), Коли-бифидока (скучный сиделец главного кабинета, под занавес вляпавшийся в самый громкий скандал новейшей истории архангельских правителей). Город, боясь спугнуть, тихо перешептывается, мол, похоже, с уходом с авансцены сих персонажей театр дилетантства и абсурда в архангельской власти кончился? Занавес президентской рукою опустили из Московского кремля. Архангельский народ облегченно выдохнул: наконец-то.

…И зачем теперь этим пенсионерам правительственная связь?

Posted in Здания г. Архангельска | Tagged , , , , , | Leave a comment

Архангельск. Остров Хабарка

Хабарка — остров в дельте Северной Двины, в черте города Архангельска. Относится к Соломбальскому округу Архангельска.

Топонимическая этимология Хабарки (по материалам книги «Беседы по начальному топонимическому просвещению (на материале топонимии Архангельской области): учебное пособие / К.П Вольский, Е.К. Романова. — Архангельск: Поморский университет, 2007. — 564 с.»):

ХАБАРКА, остров, дельта р. Сев. Двины, Корабельный рукав.

Ср.: «ХАБАРКА» — лесистый остров (северные обл.)» (СНГТ).

Posted in Острова г. Архангельска | Tagged , , , | Leave a comment

Архангельск. Река Северная Двина

Северная Двина — река на севере Европейской части России. Протекает в Вологодской и большей частью (около 90% от общей длины) Архангельской областях. Впадает в Белое море.

Топонимическая этимология Двины (по материалам книги «Беседы по начальному топонимическому просвещению (на материале топонимии Архангельской области): учебное пособие / К.П Вольский, Е.К. Романова. — Архангельск: Поморский университет, 2007. — 564 с.»):

ДВИНА — река, впадает в Белое море.

Наверное, самым загадочным из самых широко известных названий Русского Севера является название Двина. В чем же состоит загадочность этого названия, заставляющая ставить его особо в ряду других, ничуть не более понятных названий?

Во-первых, до настоящего времени предметом ученых дискуссий является вопрос об определении народа — автора этого названия.

Во-вторых, совершенно невозможно найти на нашем Севере названия (кроме откровенно русских, типа: Демьяновская, Дряхлицино и т.д.), которые бы начинались на звонкий д.

В-третьих, оказывается, названия с основой двин имеются и в других землях Восточной Европы, А.К. Матвеев в одной из своих статей, посвященных именно названию Двина, называет еще Двину «в бассейне Десны, да две Двинцы, да Двиноса». От себя заметим, что есть еще Двиница в Вологодской области — приток Сухоны, озеро Двинец — начало реки Западная Двина, имеются речки с таким названием и в бассейне Северной Двины: Сухая Двинка (Холмогорский р-н), Малая Двинка (Приморский р-н). Есть даже название лесной дороги Двинянка (Шенкурский р-н), которая соединяет Федорогорский сельсовет с узкоколейной дорогой (Красноборский р-н).

Итак, какой же народ является автором названия Двина? Обычно в топонимическом исследовании ответ на этот вопрос достаточно очевиден, т.к. в большинстве случаев исторические документы свидетельствуют нам о территориях и народах, селившихся на них в древности. Наш же Север стоит особо.

Первые упоминания о его жителях у древнегреческих и древнеримских историков настолько туманны, что вообще трудно судить, о каких территориях и народах идет речь. Наиболее близкие к нам по времени сообщения норвежского мореплавателя Оттэра (IX век) нас никак не просвещают в этом вопросе, а упоминаемый другим норвежским мореплавателем Эриком Красная Секира (начало X века) народ — биармийцы, остается таковым только в его воспоминаниях. И лишь русские летописи приоткрывают нам слегка завесу над таинственными народами, заселявшими Север, правда, то ли не зная точно, то ли перемешивая действительность с вымыслом, они называют эти народы, то «чудь белоглазая», то «чудь заволоцкая». И лишь у автора «Повести временных лет» (XII век) есть перечисление народов Севера, в которых можно узнать названия предков некоторых современных народов: «А вот другие народы, которые дань дают Руси: чудь, меря, весь, мурома, черемисы, мордва, пермь, печора, ямь, лив…» Ученый мир относит эти народы к финно-угорской группе. Нам нет необходимости выяснять, какой именно народ из финно-угров дал это название, да это и невозможно. Для нас важно, что исторически это название может вести свое начало от языка финно-угорской группы.

Другим народом, который имел историческую возможность присвоить нашей реке название Двина, мог быть русский народ. Мы знаем, что первые проникновения наших предков в земли Подвинья отмечаются IX-X веками.

Коль скоро нам известны возможные авторы названия Двина, давайте посмотрим на языковые возможности этих народов по созданию подобного названия. С первых же шагов мы можем смело отрицать их в финно-угорских языках. Не принято в этих языках начинать слова со звонкого д. Даже в современном финском языке (а равно как и в любом другом этой группы) мы насчитаем не более 5-6 десятков слов с начальным д, да и те из других языков: декларация, декорация, демонстрация и т.д.

Тем не менее, очень не хочется отказываться от финно-угорской природы этого названия. Вокруг Онега, Пинега, Мезень, Печора — все названия — от финно-угров, а одна из крупнейших рек Двина — нет? Некоторые исследователи пытались, и иногда даже доказательно, связать это название с финским виено — «тихая, спокойная». В пользу такой возможности говорит тот факт, что Западная Двина у финнов называется Вяйняйоки, у эстонцев — Вяйнайыги, у ливов — Вээна. В этом плане никакой придирки возникнуть не может — могла и наша Двина называться Вээна. Смущает другое: откуда появился начальный звук д?

Отдельных исследователей появление этого д отнюдь не смущает. Строятся логические построения, при которых возможно его появление, но думается, что это — напрасные усилия. Русский язык, его тяготение к открытому слогу вполне бы устроили бы варианты и Вена, и Вина, и Виена, но уж никак не Двина — от Виена. А потому, думается, что нельзя допустить мысль, что Двина ведет начало от финно-угров.

Нам остается в таком случае единственное: признать, что природа названия Двина — русская. Думается, что это действительно так, и об этом чуть позже, а пока остановимся на иных мнениях. Р.А. Агеева в книге «Происхождение имен рек и озер» пишет: «Возможно, название перенесено с Западной Двины на Северную. Происхождение имени ДВИНА не может считаться окончательно выясненным. Одна из этимологии сравнивает имя с индоевропейским корнем дхеу «течь, литься». Не исключено также, что немецкое название Западной Двины Дюна позволяет сопоставить его с наименованиями Дуная, Дона, Днепра, Днестра… Финно-угорское происхождение названия Западной Двины маловероятно: для финно-угорских слов не характерно начальное сочетание согласных дв«.

А.К. Матвеев в статье «Две Двины» для журнала «Уральский следопыт» дает самое подробное описание различных взглядов на происхождение этого названия и среди них: «Один ученый сравнивал слово Двина с русским двигать, другой — с готским (был в древности такой германский язык) даунс «пар», третий — с древнеисландским двина «слабеть».

А.К. Матвеев, отрицая отдельные из гипотез, подвергая другие сомнению, заключает: «Перед нами хорошо зашифрованная историей тайна, и трудно сказать, будет ли она когда-нибудь раскрыта до конца».

Мы почти полностью согласны с этим заключением, но приведенные нами в систему исторические сведения о происхождении названия Двина и языковые данные позволяют провести самостоятельный топонимический анализ.

Раз уж мы заговорили о самостоятельном топонимическом исследовании, то должны помнить об обязательном соблюдении двух непременных условий:

а) историческая обоснованность возникновения названия, т.е. наличие исторических условий для этого;

б) языковая обоснованность, т.е. наличие определенных языковых закономерностей, только таких для этого названия и никаких других.

Из всего того, что мы сообщили выше, уже ясно, что историческая обоснованность возникновения этого названия в одинаковой степени возможна и со стороны финно-угорских народов и со стороны русского народа. Думается, что о невозможности возникновения названия Двина (в настоящем его фонетическом оформлении) из финно-угорских языков мы сказали достаточно, и наша задача состоит в том, чтобы обнаружить такие языковые возможности в русском. При этом надо помнить, что эти языковые данные должны отвечать не только фонетическим закономерностям и звуковому оформлению, присущему русскому языку, но и имели конкретный смысл отвечающий возможным реалиям географической среды, которые способны войти в название как характерная черта называемого объекта.

Начнем с древних упоминаний об истории этого названия.

Н.А. Северин в книге «По Северной Двине» приводит летописную справку: «Под тою горою Гледеном, помяненые реки Юг и Сухона, совокупившись во едино слияние, третию реку из себя производят, которая особенное себе восприемлет наименование — Двина, потому, наречеся, что сдвинулись две и произвели из себя третию».

В начале XVI века австрийский посол в России Сигизмунд Герберштейн в своем дневнике «Записки о Московитских делах» записал: «Область Двина и река, возникшая от слияния рек Юга и Сухоны, получили имя Двина, ибо Двина по-русски означает два или по два».

Начало XVII века. Англичанин Ричард Джемс, посетивший Россию, побывал и на Северной Двине в Холмогорах. В своем дневнике (по представленным материалам Б.А. Ларина) он записал, что русские в Холмогорах называют двоюродного брата «двина», вино двойной перегонки — тоже «двина».

А.К. Матвеев приводит данные полевых записок лингвистов Уральского университета, которые обнаружили и в Архангельской, и в Вологодской области несколько названий полей — Двинки. Один из местных жителей объяснил, что «двины» — это название двух полос общественной земли, расположенных рядом, но доставшихся при переделе одному хозяину.

У В.И. Даля число «два» перед другими словами выражает удвоение, двойственность и изменяется иногда в «дво», «дву», «две» даже в «двъ» и «дви».

Анализируя вышеприведенные исторические и языковые данные, мы должны признать:

1. В географических реалиях Северной Двины есть характеристики, которые могли бы лечь в основу названия, содержащего числительное два. Во всяком случае для Северной Двины и рек Сухая Двинка и Малая Двинка такие реалии существуют. Думается, есть такие реалии и у географических объектов с названиями, приведенными А.К. Матвеевым, — Двинца, Двиница, Двиноса.

2. Во всех исторических и языковых данных, приведенных нами, выявляется удивительное единодушие в признании в названии Двина числительного два людьми, разделенными в истории временем в сотни лет.

3. Во всех сообщениях из истории языка, приведенных нами, присутствует объяснение, что сдвоенный или удвоенный итог чего-либо содержит в себе основу «двъ».

А потому мы, совершенно не лишая никого собственного взгляда на происхождение названия Двина, уверены, что число два лежит в его основе.

Правда, существует еще мнение, что некогда существовал язык, в котором было важное слово двина, дошедшее в виде названия до наших дней. Мы противники подобной версии в силу вышеизложенных причин и из-за редкости этого названия по своей структуре для любого языка, кроме русского. К тому же не может название одного из крупнейших водоемов быть реликтом какого-то языка, оставившего после себя всего-навсего единственное слово-название Двина.

Справедливости ради заметим, что необъясненных названий Севера более чем достаточно, но каждое из них имеет явно нерусскую природу или явно приспособленное под русский язык фонетическое оформление. В названии же Двина — русская фонетическая природа и к тому же безо всяких натяжек морфологически русская, а вместе с тем лексически значимая (русская) структура названия. Двина = Двъ + ин(о,а), где двъ — есть количественное числительное, а -ин- — суффикс притяжательных прилагательных, выражающий отношение между основой слова и объектом, к которому применяется эта основа. Правда, этот суффикс в настоящее время преимущественно выражает отношение объекта и одушевленного лица (Борин, Катин, тетин и т.д., но не столстолин и т.п.). Мы вправе предположить, что в более древний период суффикс -ин- распространял свою продуктивность и на передачу отношений между любыми объектами реального мира, но если это и не так, то в отношении числительных это было уж точно. Вспомним: Древний Новгород был поделен на пять «концов». Такой конец назывался пятина. Пятиной же назывались налоги в виде одной пятой части годового дохода, введенные при царе Михаиле Федоровиче. А вспомним церковный оброк — десятину, четвертину, осьмину — восьмую часть, седьмину — седьмую часть. Зная все это, мы вправе бы удивляться тому, почему нет «двины». И кроме того, слово двин в значении «имеющий отношение к двум», могло возникнуть и просто по аналогии с первым числом нашего рационального ряда чисел — один. Ср.: единица — один. А от два, конечно же, должно быть двин.

Сравнивая топонимические последствия существования древних названий рек Онега, Пинега, Мезень и других мы обнаруживаем, что от них производны названия населенных пунктов, и это, на наш взгляд, — еще одно яркое доказательство того, что в древности слово двин имело определенную смысловую нагрузку, связанную с числом два. Именно потому не возникло подобного названия на берегах рек и озер для населенных пунктов (сел, деревень, городов), что этому мешала смысловая значимость слова двин. И села, и деревни, и поселки должны были иметь в своих характеристиках признак, который бы содержал смысл двойное, удвоеннное и т.п. Название Двина долгое время ничего кроме характеристики двойная не содержала, а потому оно и не могло дать название другому объекту. Названия рек Онега, Мезень, Печора и т.д. для русского человека никакой смысловой нагрузки не имели, а потому ими и назывались населенные пункты.

Нам могут заметить, что Даугавпилс раньше именовался Двинск. Да, но так он стал называться лишь с 1893 года, когда слово двин уже потеряло смысловую нагрузку.

Posted in Водные объекты г. Архангельска | Tagged , , , | Leave a comment